— Пожалуй, нам стоит обратиться к другой области знаний. Вы знакомы с транзакционным анализом?..
Ну и дальше так и пошло.
Тучнин, надо отдать ему должное, оказался настоящим уникумом. Философ обладал поразительно широким кругозором. Причем в большинстве областей мог похвастаться знанием тонкостей. Понимал не только общую канву, но и глубинную суть. И потому мог задавать такие вопросы, на которые даже профессионал в сфере не всегда сумел бы ответить.
Вот только встретился он с по-настоящему непоколебимым оппонентом. Старик отвечал на вопросы со спокойствием фундамента, на котором стояли стены Императорской Академии Наук. И если поначалу я еще добавлял что-то от себя, то быстро бросил это дело, предоставив ему отдуваться самому. Момент был более чем принципиальный. И мне очень не хотелось уступать.
Наконец, оценка на карточке достигла «девятки».
Народ в аудитории к тому моменту уже, кажется, забыл, как дышать. За нашим горячим спором имперцы наблюдали, затаив дыхание. Для всех уже было очевидно, что несмотря на едкие комментарии, опустить меня в оценке у Тучнина не получалось.
Сам ученый при этом завелся так, что даже за своим внешним видом перестал следить. Галстук съехал набок, пуговица не левом лацкане расстегнулась.
Одну за другой он перебирал области, пытаясь отыскать ту, в которой Старик не будет столь компетентен.
И в какой-то момент даже нащупал ее.
История.
Старик был гостем в этом мире, и потому просто не мог знать многих исторических фактов. Пусть я и изучал что-то в школе. Но с обширностью знаний Тучнина это было не сравнить.
В какой-то момент он престал спрашивать о чем-либо другом. Ну и когда девятка на карточке превратилась в восьмерку, испытал едва ли не экстаз.
— Да, молодой человек! — воскликнул он. По виску у него в этот момент стекала капля пота. — Вот видите, о чем я говорю! Нахвататься поверхностных знаний из каких-то малозначимых областей, на это много ума не нужно! То ли дело — драгоценный опыт предыдущих поколений!
Но если Тучнин думал, что на этом все закончится, то сильно ошибся.
Тут, хоть я и знал Старика всю жизнь, даже я восхитился его способностью мгновенно адаптироваться. Он будто на ходу, по ответам самого Тучнина, стал делать выводы, улавливать какие-то закономерности. И вскоре по лицу философа стало видно, что и исторические вопросы перестали действовать.
Окончательным подтверждением этого стало возвращение на карточку «девятки».
После этого дуэль Старика и ученого длилась еще несколько минут, во время которых «девятка» несколько раз менялась на «восьмерку» и обратно. Но в итоге ответ окончательно застыл на девяти баллах.