дней слово «свобода» будет значить для меня нечто совершенно другое. То, чего я, возможно, лишусь так же легко, как лишилась сегодня вечером своего скучного, но безопасного распорядка дня. Глава 3 Ева Следующие два дня мы честно досиживаем экскурсии до конца. Ортигия с её барочными фасадами, Ното с медовым цветом камня. И долина храмов в Агридженто, где древние колонны стоят на фоне моря так неправдоподобно красиво, что даже Галина Петровна на секунду забывает про свои колени. Но с каждым вечером я всё отчётливее ощущаю, как внутри меня растёт то самое зудящее чувство, которое Настя, кажется, унюхала во мне ещё в аэропорту Катании. Я перебираю в голове все эти памятники и церкви, которые мы посетили за последние дни, пытаясь вспомнить хоть один момент, когда действительно застыла в изумлении, а не просто механически кивала гиду. И с тревогой понимаю, что таких моментов набирается позорно мало для человека, оказавшегося на одном из самых красивых островов мира. — Это как быть на экскурсии в собственной жизни, — жалуюсь я Насте на третий вечер, пока мы обе накладываем на лицо освежающие маски у зеркала в номере. — Мы смотрим на самую красивую страну в мире через стекло автобуса и по расписанию Марко. Я наношу маску слишком толстым слоем, и она тут же начинает стягивать кожу под глазами, отчего я гримасничаю перед зеркалом. Настя, глядя на моё отражение, хохочет так, что чуть не роняет баночку с кремом на пол. — Я же говорила, — Настя разглаживает маску под глазами с видом абсолютного триумфа. — Мы платим за впечатления, а получаем логистику. Программа тура и правда оказывается на удивление плотной и на удивление предсказуемой: подъём, завтрак, автобус, памятник, обед по расписанию, ещё один памятник, магазин сувениров, ужин, «вечерняя развлекательная программа у бассейна», которая на деле сводится к караоке под фонограмму и конкурсу на лучший костюм из пляжных полотенец. Пожилые пары в нашей группе от этого в восторге — для них это ровно тот отдых, за которым они и приехали. Но я с каждым вечером всё острее чувствую, что мне двадцать четыре, а не шестьдесят четыре, и что где-то там, за пределами расписания, идёт совсем другая, куда более живая жизнь острова, которую мы упорно объезжаем стороной. Я замечаю, что даже официанты за ужином двигаются по одному и тому же маршруту каждый вечер — от кухни к столу семьи Ивановых, потом к нашему столу, потом к Галине Петровне. Эта отработанная, предсказуемая хореография отельного сервиса почему-то раздражает меня едва