Доел свой завтрак, взял свежесваренный кофе, откинулся в кресле, закинув ногу на ногу, попивая кофе. Она тем временем тоже закончила, взялась за кофе, подняла к носу, вдохнув ароматный кофе, зажмурилась. Мне не нравится то, что я не могу оторваться от нее.
— Хм… пей, не балуйся, — сказал ей.
Поджала недовольно свои губы, потом отпила глоток кофе и спросила:
— Можно мне в доме чем-нибудь заняться, может, кому-то помочь?
— Что, так устала сидеть в комнате?
— Да, устала.
— Можешь перемещаться по дому свободно, в правом крыле есть спортзал и бассейн, если энергию девать некуда, можешь потратить ее там. Это все, — поставил на стол допитую кружечку из-под кофе, встал и на ходу сказал:
— Жди меня сегодня, зайду в гости, приведи себя в порядок, не люблю неухоженных шлюх.
Услышал звон разбитого стекла, которое, видимо, выпало из рук Рыжей. Развернувшись уже в лифте лицом к ней, с ухмылкой смотрел в ее напряженное и напуганное лицо, пока двери лифта не закрылись. Что-то не припомню ни одну шлюшку, которая так себя вела. Были и помладше, но так себя никто не вел. Взял смарт, набрал Змея.
— Машина готова? Спускаюсь, — ответил я Змею. Вышел из лифта, мои пацаны все с иголочки, ждут у машины. — По машинам, парни, — отдал приказ. — Здорова, Саня.
— Доброе утро, — поздоровался мой водитель.
— Давай на стройку, посмотрим, что нам привезли по стройматериалу.
— Слушаюсь, Руслан Тимурович.
Доехали быстро. Вышел из машины, пару парней пошли за мной, остальные остались у въезда. Соорудили на время стройки.
— Прораб на месте? — спросил я на проходной.
— Доброе утро, Руслан Тимурович. Все собрались: прораб, инженер, проектировщик тоже здесь.
—Хорошо, Михалыч, не мухлюй на посту, знаешь, что я это не люблю. Если что пропадет или кто из детей забредет и пострадает, накажу тебя.
— Так… я… Вы что, Руслан Тимурович. Я как сокол, все вижу издали, у меня тут и муха не пролетит.
— Ну раз, как сокол, значит, молодец, — прошел через проходную, дед поднял настроение.
Михалыч был коренастым мужчиной преклонного возраста, шестьдесят два года, в хорошей форме. Михалыч чем-то напоминал Руслану его деда, даже внешне. Сколько раз Руслан говорил ему:
— Михалыч, давай уже на покой, сколько можно работать?
— Руслан Тимурович, дык не могу я дома сидеть, работа — лучшее лекарство от одиночества.
— Хорошо, Михалыч, работай, если что надо, может, помощь какая — говори, не стесняйся, или через моих людей передавай.
— Спасибо, Руслан Тимурович. Слава богу, пока не жалуюсь на здоровье. Дед бы тобой гордился, сынок, — по-отечески сказал Михалыч Руслану.