— Пожалуйста… пожалуйста…
— Пожалуйста, что?
— Только не рви одежду, Руслан.
Он усмехнулся, выпуская воздух через ноздри. Глядя в мои глаза, сказал:
— Если только ты не будешь такой медлительной, как в прошлый раз.
— Хорошо…
— Слишком сговорчивая, очень хочешь… чтобы я тебя трахнул, м-м-м, детка?
— Руслан…
— Ты когда вот так, как сейчас, краснеешь и стесняешься, пытаясь спрятать свои глаза, у меня срывают все тормоза. Ты ведьма.
Сказал и накинулся на мои губы, проталкивая наглый язык в мой рот и хозяйничая там. Оторвавшись от меня, сказал севшим голосом:
— Покажи-ка мне свой язычок, девочка.
Я высунула свой язык, а он прошелся по нему своим горячим и влажным, лаская его со всех сторон, затем взял его в свой рот и все, кажется, я перестала соображать.
— М-м-м… м-м-м…
Опустил свои ноги с пуфика, подхватил ее под ноги, согнутые в коленях, встал с дивана, не могу разорвать поцелуй, когда моя девочка так стонет мне в рот. Вышел из комнаты, чтобы направиться в свою. Подошел к своей комнате, не нарушая традицию, открыл двери с ноги. Внес свою ношу и поставил на пол уже в комнате, освобождая ее язык из своего плена.
— Вика…
Ее пьяный от возбуждения взгляд пытается сфокусироваться на мне.
— Девочка, иди в ванную, заплети те красивые косы, какими ты меня утром соблазняла.
Непонимающе посмотрела на меня, слегка нахмурив бровки:
— Эм… что?
— Косы, Вика…
— А-а… косы, нужно сходить в мою комнату и принести резинки.
— Хорошо, иди.
Через пять минут Вика вернулась.
— Иди в ванную, заплетись и выйди обнаженная, если, конечно, не хочешь, чтобы я порвал одежду или нижнее белье, если на тебе хоть что-то останется.
Недовольно согласившись, направилась в ванную. Стянул с себя футболку и остался в домашних брюках, низко сидящих на бедрах. Сходил в гардеробную, взял кое-какие предметы и вернулся назад.
Через десять минут Вика вышла из ванной с гордо поднятой головой и вздернутыми бровями и прошла красивой походкой на середину комнаты, сжимая кулачки, глядя куда-то в пространство, только не на меня. Откуда только такая гордячка взялась… Не торопясь, подошел к ней, рассматривая на ходу ее совершенное тело. Подошел, погладил ее точеные скулы.
— Ты знаешь, Вика, насколько ты прекрасна? М-м-м, Вика?
Перевела на меня взгляд и сказала:
— Не хуже других и не лучше, как все.
— Нет, девочка, намного лучше… намного. Ты прекрасна.
Говорил, переходя на длинную шею, слегка касаясь ее пальцами, спустился к груди, обводя ее розовые сосочки, которые охотно отзываются на ласку моих пальцев.
— Ты же художник, Вика, и должна видеть прекрасное.