— Волк… я тут чего подумал, а может… это… — засуетился дядя, почесывая лысеющий затылок. Я уже даже не дышу, чувствую, как кровь отхлынула от моего лица в плохом предчувствии.

Волк нахмурился, вложив свои огромные руки в карманы брюк, прикусил сигарету у края рта, немного сощурив глаз со стороны сигареты, сказал:

— Ты что там мямлишь?

Дядя вытер со лба выступивший пот и продолжил:

— Ну, раз такое дело, чего ждать неделю… эм… забирай тогда племяшку мою.

—Забирать? — спросил Волк также спокойно.

— Да-да, забирай, — осмелел мой дядя.

Они разговаривали так, как будто я пустое место, будто меня здесь нет.

— Поясни-ка мне, я что-то плохо понял, то есть я могу забирать твою племянницу и отдать своим пацанам на растерзание? — достав сигарету изо рта, стряхивая пепел на пол, спросил Волк.

Глаза дяди забегали, потом остановились на мне. А мне уже воздуха не хватает, еще этот сигаретный дым, чувствую себя выброшенной рыбой на берег.

— Прости меня, племяшка, другого выбора нет, сама видишь, — и развел руками.

Весь ужас происходящего накатывает на меня волной, я шепчу дрожащими губами дяде:

— Ты что такое говоришь, дядя?

Уже не обращая на меня внимания, обращается к Волку:

— Волк, я не могу смотреть спокойно, это же моя племянница, не рви мне душу, забирай скорей, и мы квиты. Я тебе ничего не должен.

— А ты, Вика, держись, у тебя будет все нормально, подстроишься там под ситуацию. Ну, не мне тебя учить, разберешься, тем более, мужики-то у тебя уже были, — дает бредовое напутствие мне мой родной дядя.

— Ты с ума сошел? — прорезался мой голос. — Я твоя племянница, очнись, ты как жить будешь, зная, что ты меня в счет своего долга продал, а, дядя? — со слезами на глазах сказала я, обращаясь к дяде.

— Как-как, плохо буду, плохо, но ты и дядю пойми. Волк очень серьезный человек, он долги не прощает, хочешь, чтобы твоего дядю убили? А, хочешь? А он может, Вика!

— Так все, мне надоело, — туша окурок пальцами, сказал Волк и обратился к одному из своих людей:

— Зверь…

— Слушаю, Волк.

— Пакуй этого чмошника в багажник.

Дядя начал скулить, как побитый пес:

— Волк, как так, мы же вроде в расчете?

— Убери его и заткни ему рот, я не хочу слушать это насекомое.

Прошелся по комнате, подошел ко мне, вложил вновь руки в карманы брюк и сказал:

— Ну что, Вика, твой дядя оказался конченым козлом, которому плевать на родную племянницу, он решил спасти свою шкуру и продал тебя мне, тем самым откупился от долга. Теперь ты — моя собственность, инструкции получишь после. Давай, собирай вещи, у тебя десять минут.

Я столбом приросла к полу, вылупила на него свои глаза.