Лампа! Так вот почему кривой низкорослый чайник в мультике называли лампой. Не потому, что им можно при желании засветить в глаз врагу. Все гораздо прозаичнее: поджигают фитилек, и он горит, пока в «чайничке» не закончится масло.

— Госпожа… Я позову Ронала?

— Не надо! — поспешно остановила ее Ира, — Со мной все хорошо. Просто вспомнила… вспомнила…

— Детство? — неожиданно «включилась» служанка.

— Оно самое.

— Понятно тогда… Я помню, вы рассказывали, как нянюшка пела вам сказку про мембонские лампы, и что вы очень хотели такую заполучить. Ваш батюшка отдал за нее три аргена, чтобы порадовать вас на рубеж детства.

— На рубеж детства?

— Ну, когда вам исполнилось восемь лет. Неужели запамятовали? Правда она не очень удобна в использовании, но вам всегда нравилось на нее смотреть. Зажечь, госпожа?

— Пока не надо. — Ира присмотрелась к служанке, может еще чего удастся почерпнуть? — Скажи, пожалуйста, а мой отец… Он… меня любит?

— Конечно, госпожа… — лицо девицы, почему-то стало жалостливым. — Даже не сомневайтесь. Он всегда вас очень берег и баловал.

Ира незаметно выдохнула. Это было хорошо. По крайней мере, существует уже один человек, которому она не безразлична. Только до встречи с ним, надо как можно больше узнать о себе. Или придумать правдоподобную версию — почему она все забыла.

— А ты не знаешь, что сказал мой отец, когда узнал про развод?

Служанка охнула, и видя, как задрожали ее губы, Ира заподозрила неладное.

— Я же правильно помню, что мой возлюбленный супруг, решил разорвать брачные узы?

Девушка очень старалась говорить так, как в ее представлении, говорила бы средневековая дама. Поменьше просторечных слов, побольше витиеватых фраз.

— Госпожа… — девица наморщила нос, будто собиралась заплакать. — Его сиятельство никогда не допустил бы такого. И будь он жив…

«Сиятельство»? Ира подняла брови. Если память ее не обманывала, так обращались к герцогам. Хотя, возможно, и к графам. Интересная складывается картина: ее отец, некий граф, выдает свою любимую, избалованную дочку, за какого-то барона.

Что же заставило его, так понизить планку? Но ответа на этот вопрос, служанка не знала.

— То есть, как только мой отец умер, барон решил подать на развод?

Судя по тоскливому взгляду, служанка уже десять раз пожалела, что решила заглянуть на шум.

— Простите, госпожа… Но Ронал не велел с вами об этом говорить. Вы, от таких разговоров, вся больная делаетесь.

— Не сделаюсь.

— Все равно, госпожа, не могу. Простите!

Не может? Или не хочет? Тонкая такая грань. Окинув долгим взглядом худощавую фигурку, Ира решила пока отступить.