рост, кусты, усыпанные острыми колючками. — Терновник, — пояснил мужчина. — Он тут очень быстро растет. — То есть пути назад нет? — она испугалась. — Почему же. Путь есть всегда, просто путь обратно никогда не бывает похожим на путь туда, — туманно объяснил мужчина. — Идемте, сударыня. Солнце уже перешло полдень, и я бы хотел, чтобы вы успели к обеду. * * * Тропа, спустившись ниже, стала более пологой и гладкой; колючий терновник тут не рос, а рос можжевельник, и всё те же сосны. Страх ее, появившийся раньше, уже полностью пропал, тем более, что идти с каждой минутой становилось все удобнее и легче — оказывается, тропа постепенно превращалась в дорогу, не асфальтовую, а старинную, покрытую каменными ровными плитами. Вскоре она заметила, что они, оказывается, уже вошли в город — по сторонам дороги вместо можжевельника и сосен показались невысокие заборы, по большей части каменные, за которым стояли уже совсем другие деревья — каштаны, кипарисы, грецкие орехи, инжир. Она присмотрелась, и обнаружила, что в заборах, оказывается, имеются калитки, вот только выглядят они необычно — каждая калитка была, как… как чье-то представление о самой надежной калитке. Некоторые имели по десятку с лишним массивных замков, некоторые щетинились приваренными к ним острыми пиками, некоторые оказались и вовсе бронированными, а некоторые со всех сторон были закрыты решетками, опутанными колючей проволокой. Зрелище, мягко говоря, нелепое, особенно с учетом того, что заборы вокруг стояли совсем невысокие, а точнее — низкие. По пояс максимум. — Почему такие калитки? — спросила она, замедляя шаг. — Калитки? — переспросил мужчина. — Каждый защищается, как может. — От кого? Или от чего? — От своей собственной реальности, — мужчина улыбнулся. — Не берите в голову, сударыня. Это всё ерунда, которая недостойна внимания очаровательной юной леди. Она усмехнулась. — А если леди интересно? — А если интересно, то леди обязательно получит ответ на свой вопрос, — заверил мужчина. — Но не сейчас. Пойдемте, солнце уже переходит полдень. Они миновали пять или шесть улиц, потом она, повинуясь наитию, повернула направо — мужчина, не говоря ни слова, последовал за ней. Узкая южная улочка, светлая дорога, тишина, и абсолютное безлюдье — только цикады заливаются в сухой траве, да где-то вдалеке воркуют горлицы. Она остановилась, осмотрелась, и тут же с радостью поняла, что они уже у цели. — Вот сюда, — уверенно сказала она, указывая на невысокий каменный забор, по виду не отличавшийся от других. — Точно,