про время? Мне кажется, они не будут лежать в таком виде долго. Скоро всё изменится. …Часом позже они сидели на кухне и ужинали — в этот раз на ужин полагалось мясо, жареная картошка, острый салат, и целая ваза фруктов. По словам Таенна, кто-то задумал диверсию, чтобы они вдвоем лопнули, и вскоре, сославшись на усталость, Таенн ушел в библиотеку, прихватив тонкий плед и подушку. Хотел ли он спать на самом деле, осталось для Айрин загадкой. Она пошла в свою комнату, переоделась в легкие шортики и маечку, и решила, на всякий случай, проверить спящих, прежде чем самой лечь спать. В первой комнате она пробыла ненадолго, поправила одеяло, задернула штору (она и не заметила, когда именно появились эти шторы). Посмотрела на полупрозрачную фигуру под одеялом, пожала плечами. Вроде бы действительно тот самый, с которым она ела мороженое. И почему ей запомнилось это мороженое? Странно. Ладно, может быть, если пройдет какое-то время, удастся вспомнить получше. Во второй комнате она задержалась немного дольше. Потому что второй спящий, против ожидания, вызвал другое воспоминание — причем совершенно внезапно, она даже слегка растерялась. Она вдруг вспомнила про снег. Она определенно помнила снег, и вроде бы утро, и холод, и какую-то неуклюжую одежду, которой на ней самой было надето как-то очень много; вспомнила боль в руках, и чувство, особенное, ни с чем несравнимое чувство полной обреченности и безнадеги. Айрин, пораженная, остановилась посреди комнаты. Воспоминание, до этого казавшееся ярким, истончалось, ускользало. Нет, нет, нет, подожди, звала его Айрин, постой! Как же это, оказывается, тяжело — вспоминать, почему мне так тяжело вспоминать, я же хочу вспомнить, я должна вспомнить, вот сейчас, сейчас, еще одну секунду… Тщетно. Воспоминание ушло так же внезапно, как и появилось, оставив лишь тень ощущения, не более. Нечестно, подумала Айрин огорченно. Это нечестно. Ведь мне это важно, я должна вспомнить, обязана вспомнить. Но ничего. Я буду пробовать еще. Еще и еще. Для чего? Я хочу понять. Хочу разобраться. Потому что то, что сказал сегодня Таенн, мне не кажется правильным. Должен быть какой-то другой путь. Должен быть. Обязан.

Часть 2 Становление

Часть 2 Становление 5 Тайны Берега Шилд сидел на камне неподвижно, как изваяние, и, не отрываясь, смотрел на море. Что он там видел, Айрин было непонятно. Абсолютный штиль, зеркальная вода, ни облачка на небе, жара. Сама она давно скинула сарафан, оставшись в невесомом купальнике, и перебралась в тень — находиться на солнце не было никаких сил. Скоро, кстати, тень сдвинется, а это значит, что придется передвигать подстилку и сумку. И как черный Шилд сидит на таком солнцепеке? — Эй, кот, ты там еще не сварился? — спросила Айрин. — Слезай. Жарко очень. Шилд обернулся, коротко глянул на нее, и снова уставился на море. — Ну, как хочешь, — пожала плечами Айрин. — Я бы на твоем месте всё же слезла. Иначе на обед у нас будет вареный кот. …Вода между камнями была теплой и прозрачной. Поплавав какое-то время на мелководье, Айрин покинула каменный бассейн, и поплыла в открытое море, подальше от берега. Последнее время ей всё больше и больше нравилось ощущение, которое можно было испытать лишь на глубокой воде — ощущение это казалось ей чем-то сродни полету, парению. Кристальная глубина внизу, призрачная, звенящая синева — сверху. И ни единой волны, ни одного движения. Если взять маску и трубку, можно лежать на воде лицом вниз, а если не брать, то можно долго-долго смотреть на небо, уже почти не чувствуя тела — смотреть и грезить наяву. Условности, всюду на самом деле были условности. Она уже знала, что ни маска, ни трубка ей не нужны — Таенн показал, что можно плавать под водой, сколько хочешь, и не дышать, всё решает лишь привычка к физическому телу. Она так пока что не могла, но надеялась, что научится. Может быть, научится. Научится до того, как за ней придут. …Пока она плавала, кот спустился, наконец, с камня, и встретил Айрин, лежа на ее подстилке в тени. Айрин налила ему тепловатой воды в захваченную из дома чашку, напилась сама, вытащила из сумки книжку, и углубилась в чтение. Последние недели она стала много читать, благо, что в библиотеке недостатка в интересных книгах не было. Сначала она читала по большей части романы или рассказы, но потом наткнулась на книгу по архитектуре — и в результате не спала всю ночь. Книга эта, повествующая о строительстве и дальнейшем существовании старинных зданий, читалась интереснее, чем любой роман. Судьбы строений, судьбы людей, их спроектировавших, судьбы стран — всё сплеталось и переплеталось, всё взаимодействовало; дома, церкви, мосты, дворцы обретали свои лица и характеры, у них оказывалось тайн и загадок не меньше, чем