Пар вышел знатный: густой, тяжёлый, духовитый.

— Море! — обрадовалась Тея. — Тёплое море пришло!

Моана потянула носом и одобрила. Наутро я явился соскребать урожай. На камнях белела корка — я её наковырял, растёр в пальцах, попробовал… и сплюнул. Соль пополам с золой, сажей и каменной крошкой. Этим можно было чистить котлы, но никак не солить еду.

Архипыч, наблюдавший за моими раскопками, отпустил со всем почтением:

— Отменная соль, батюшка граф. Ею только грехи присыпать-с.

Ладно. Первый блин. На камни лить — дурь: соль должна выпариваться в чистой посуде, а не по всей печи. Я стребовал с хозяйства широкие котлы, пару старых медных тазов и всё плоское, что имело борта. Кусков упёрся, как всегда:

— Посуда кухонная, другой не привезут. И медь крепким рассолом травить — жалко: где лужение худое, там швы поест.

— Начнём с битой и лежалой. Целую не трону, пока не выйдет толк.

Тазы поставили не в парной, а подле каменки, на приступке: пусть берут жар со стенки и сверху, пока баня топится, и досыхают на остаточном тепле после. Первый вечер дело шло позорно медленно — рассол лениво парил и не думал густеть. Я потребовал огня. Архипыч встал стеной:

— Куда ещё⁈ Тут и так не баня, а кузня, люди веники роняют!

Жар добавили с умом, вполсилы. И на вторые сутки по краю таза пошла белая кромка — первые кристаллы, мелкие, как иней.

Тут я вовремя вспомнил то немногое, что знал о соляном деле из прошлой жизни, — досуха выпаривать нельзя. В последнем остатке сидит вся горечь; упаришь до дна — испортишь продукт. Стало быть: кристаллы снимать по мере роста, тёмный остаток сливать прочь, соль сушить на чистых досках у печи.

Пробу снимали комиссией: я, Дарья, Анна Григорьевна и Архипыч. Соль вышла сероватая, с лёгкой горчинкой — но соль, честная, своя.

— Годна, — вынесла Дарья и тут же построжела: — С чистой не мешать. Отдельно держать, пока не проверим.

— Первую партию — на рыбу пустим, — рассудила Анна Григорьевна. — Рыба горчинку скроет. А что почище выйдет — то для похода.

Архипыч попробовал последним, долго жевал и признал сквозь зубы, что «солоно», — в его устах это была овация.

Дальше оставалось превратить разовый фокус в постоянный промысел. Я расписал порядок: в каждый мороз заливать яму свежей морской водой; лёд скалывать ежедневно и выбрасывать подальше; рассол отстаивать от песка и водорослей, в баню грязь не таскать; выпаривать только в чистых сосудах; до дна не упаривать никогда; готовую соль — в сухой ларь и под замок.

Ключ от ларя получил известно кто.

— Прежде я у вас ром считал, — Архипыч принял ключ, как вторые вериги к первым. — Теперь, стало быть, соль. Скоро воздух по кружкам выдавать станем-с?