–А стрелять ты из неё умеешь?

–Вот именно из этой в реале точно не стрелял ни разу. Но у нас на планете что-то похожее было.

–А ничего, что такие только спец. войска использовать могут, и привязку к ней никак не получишь, пока специальную подготовку не пройдёшь, психиатр не подтвердит, что ты не псих и присягу стране не дашь.

–Вот этого точно не знал.

–Как ты привязку получил? – Аграфка стояла в дверях, держа руки в боки.

–Сам толком не понял. Сильно долбануло током, так, что я до утра слюну пускал, а утром привязку к себе провёл, – сказал я, ни грамма не соврав.

Остроухая, долго, прищурившись, смотрела мне в лицо. Я смотрел на неё.

–Лицо у тебя очень красивое, когда ты злишься.

Она опустила глаза и отвернулась, Но я увидел улыбку. Она отвернулась, чтобы скрыть улыбку!

–Ладно, пошли. Топать ещё много.

Топать действительно пришлось много. Когда идёшь куда-то с целью, дорогу не замечаешь. Когда приходится куда-то идти по нужде, или в нашем случае, возвращаться не солон нахлебавшись, дорога тянулась очень долго. Вот, наконец-то те холмы поднялись. Какое-то смутное предчувствие. Я включил системный бинокль, увеличил изображение поезда. Пауки! Следы запутали, которые уходили, а откуда пришли никто не путал следы.

Вскинул винтовку к плечу. Вот я мудак, все обоймы в рюкзаке. Быстро скинул рюкзак, зацепил горсть обойм. И, не глядя, повесил на грудь, откуда срывал их во время виртуальной тренировки. Накинул рюкзак.

–Держись за мной, спину смотри. Левой рукой возьми меня за правое плечо, чтоб я чуял, что ты рядом. И оглядывайся чаще. Как что заметишь, стучи по плечу.

Вот так и начали спускаться. Пауки заметили нас первыми. Но тепереча не то, что давеча. Я одиночными расстрелял десяток. Удары по плечу. Разворот, сзади бежало еще полтора десятка, короткими, как в тире, успокаиваю их.

–Ты хочешь сказать, что первый раз стреляешь с этой винтовки и пауков раньше не видел.

–Не сейчас. Пошли, зачистим всё. За плечо держи.

И мы медленно пошли к нашему паровозу. Около него лежало два труппа пауков и один подранок. Видать, турель постаралась. Подранок был мелким с крупную собаку, угрозы от него не исходило.

–Разведчик, – сказала аграфка. Я убрал винтовку за спину, присел около лежащего паука и погладил щетину на головогруди. Очень четко почуял чувства паука. Страха не было, была безнадёга и желание есть.

–Уйди от него, сейчас кинется.

–Не кинется. Он кушать хочет.

–Ты же не хочешь его себе в питомцы забрать?

–А почему нет. Ты меня завтра - послезавтра покинешь. О ком мне ещё заботится?

–Ты хоть представляешь, сколько вою будет в посёлке?