— Рад приветствовать господина и учителя брата моего под своей кровлей, — произнес царь, пожимая мне руку. — Я счастлив видеть вас, наконец, лично.

Ого! Просто тут них. Ну, или это нам такое снисхождение, на правах практически родственников…

— Мне было нетрудно, — пожал я плечами. — Надеюсь, ты в здравии, и всё в твоем царстве хорошо?

Царь мрачно покачал головой:

— Если бы всё было ладно в Альба-Канис, я бы не отважился оторвать тебя от твоих великих деяний, Искандер. Но я всё-таки призвал тебя, чтобы просить о помощи, которую ты не так давно обещал моему брату.

Ну, да. Точно, было дело, не отказываюсь. В тот памятный денёк, когда я стрелялся с Замойским-старшим, а потом вспомнил всё, я это говорил в присутствии Степки.

— Так чем я могу помочь тебе, любезный царь? — вопросительно поднял я брови.

— Тем же чем ты прославлен на всю Аттику, — отозвался царь, пока мы рассаживались вслед за ним за большим столом.

Опять чудовища? Ожидаемо. Что-то подобное я и предполагал.

— Вот как. Хорошо. А поподробнее? — спросил я, усевшись.

— Это очень неприятная тема для застольной беседы. Мы поговорим об этом чуть позже, — ответил царь.

Гм. Ну, как знаешь, твое венценошество.

— Подавайте угощение, — бросил царь своему дворецкому. — Мои гости устали. Несите разом всё самое вкусное! Мой брат, наконец, дома, хочу накормить его до отвала!

И начался пир, образцовый данайский пир, характерный кулинарной варварской роскошью, в виде зажаренных до хруста пяток верблюдов, каракатиц, сваренных в собственных чернилах, вареных и охлажденных бараньих мозгов, перемешанных с зеленым горошком, и поданных в распиленных пополам бараньих же черепах, и тому подобных изысков.

Ангелина вопреки ожиданиям с аппетитом вкушала все эти подозрительные яства хладнокровно, запивая их соком. Вака тоже ел, не поведя бровью, равнодушно, как картошку.

А вот доктор Штирц явно порой боролся с тошнотой, ишь какой неженка выискался…

Возможно, это понятное отсутствие токсичного алкоголя превращало любой пир в этом мире в извращенскую помесь аттракциона с дегустацией.

Пир не то, чтобы затянулся, но оказался продолжительным, пока внезапно, Степка не наклонившись над моим стулом произнес:

— Царь желает говорить с вами уединенно.

— Ну, хорошо, — отозвался я вставая из-за стола. — Поговорим. Давно пора, вообще-то. А то скоро и день кончится.

Степка провел меня в небольшую комнату рядом с залом. Царь уже ждал нас, сидя в кресле. Когда мы вошли, он молча он указал нам садится в кресла напротив.

Я сел и посмотрел на царя Альба-Каниса и его брата, моего оруженосца. Они сидели рядом, в одной позе.