— В точку! — согласился советник. — Ракету вместо елки не поставишь!

— Тяжелая индустрия — это хребет, — Степан Яковлевич яростно хлопнул ладонью по мягкому подлокотнику кресла. — Но, если у этого хребта нет нормального тулупа, он замерзнет. Вон моя, куда уж выше, и та напутствовала: «Степа, привези дубленку». Ты-то своей уже купил, поди?

— Не без этого.

— Вот то-то и оно. Советская женщина имеет право выглядеть не хуже этих немок, которые вдоль Рейна на каблуках вышагивают. Организуй мне этот визит, Басов. Тихо, без шума в прессе. Скажем, что изучаем «сопутствующие химические кластеры». Поговори с Герхардтом, пусть поможет.

— Договориться с Герхардтом — это половина дела, Степан Яковлевич, — Стрелец поставил стакан на столик и посмотрел на члена Политбюро. — Немецкие промышленники технологиями просто так не делятся, даже за наши нефтедоллары. Они защищают своих работников, предпочитая производить и экспортировать товары с высокой добавленной стоимостью, а не ввозить их в страну, как это делают в СССР.

— И что ты предлагаешь? — с нажимом произнес партийный функционер.

— Мы зайдем с другой стороны, — Стрелец едва заметно улыбнулся. — Завтра на ужине председатель правления Овербэк обязательно начнет прощупывать нас по поводу Хельсинкского процесса и уступок по правам человека. Я разверну разговор так, будто Москва готова проявить «гибкость» в гуманитарных вопросах…

— Но взамен нам нужен крупный жест доброй воли со стороны немецкого бизнеса, — усмехнулся Степан Яковлевич. — Скажем, долгосрочный кредит под символический процент на модернизацию… текстильных предприятий.

— Верно, — Стрельцу все больше и больше нравилось иметь дело с Дамбицким. — Для Овербэка это будет выглядеть как его личная победа. А для нас — это будет победой общей.

Дамбицкий несколько секунд молча смотрел на Стрельца.

— Не хочешь ко мне в команду?

— Я пока по дипломатической линии могу быть вам полезен, — тактично ответил советник.

* * *

В кабинетах советского посольства в Бонне кондиционеров не было, от духоты спасались старым дедовским способом — сквозняком. Маргарита Сергеевна Берсенева, посольская докторша, стояла около распахнутого окна в тупиковом ответвлении коридора второго этажа и с трудом сдерживала слезы.

— Деточка, что с тобой, — появившаяся из ниоткуда, Серафима Павловна Царева приобняла женщину за плечи.

— Серафима Павловна, — Берсенева зарыдала навзрыд. — Я так больше не могу. Это… Это страшные люди… Я… Я…

— Так, — приняла решение Царева, — нечего здесь нюни распускать. Пошли ко мне в кабинет, кофе угощу, заодно и расскажешь.