Опасения капитана были не излишни, так как после подрыва ангара по левому борту целостность корпуса была серьёзно нарушена. Ещё и бомберы противника, эти чёртовы фанатики-самоубийцы, целенаправленно били в обнажившееся нутро фрегата, где едва живые щиты просто не работали: от проекторов в этом кратере не осталось даже напоминания. Чудо, что до сих пор необычайно живучий, — хоть и с неуместной капитанской тумбочкой на мостике! — фрегат, сошедший со стапелей полгода назад, не раскололся надвое.

Неуловимо быстрые, точные движения пальцами, плетущими сложный узор в окружении голографических органов управления — и вот уже взгляд капитана Шейла скользит по весьма приметной схеме конкретного участка космоса, заполненного перестраивающимися имперскими кораблями, среди которых вились десятки тысяч МЛА Альяса и куда меньше — имперских истребителей и перехватчиков. В то же время громада корабля-тарана противника уже перестала даже ускоряться, миновав минные поля и начав выпускать из-за кормы корабли, напоминающие стёсанные потоком воды наконечники стрел. На фоне своего дредноута прорыва они казались совсем небольшими, но Шейл слишком много времени отслужил на своей должности, работая с оборудованием имперского образца, и потому видел, насколько линкоры, крейсера и эсминцы Альянса больше имперских даже «на глазок». Да, они менее технологичны. Да, экипажи там в три-четыре раза больше, что делает корабль уязвимее. Но ведь размер сам по себе — это броня, живучесть, потенциальное число пушек и объёмы ангаров. История знавала прецеденты, когда технологически более совершенные звездолёты проигрывали «старью» просто потому, что им не хватало огневой мощи, чтобы повредить критически важные узлы и не развалиться в процессе. Эволюция войны была вещью слишком гибкой, учитывающей и то, каким «мечом» на тебя замахиваются, и то, каким «щитом» закрываются уже от твоего выпада. И если в какой-то момент времени все войны ведутся на копьях, а после в свалку вваливается верзила с боевым молотом…

Итоги могут быть очень и очень неприятными для тех, кто считал свои методы и технику наилучшими из возможных.

А «Форгон» тем временем нёсся вперёд, содрогаясь всем корпусом и выпуская в космос клубы едкого химозного дыма: атмосферу сбрасывали постепенно, разгерметизируя один отсек за другим.

И как показали события следующих минут — делали это не зря.

— Капитан! — Мужчина оторвался от голограмм, найдя взглядом звучащего слишком обеспокоенно, — слишком даже для их ситуации! — лейтенанта. Тот отправил на центральный терминал некие данные, оказавшиеся зацикленной записью с сенсоров флота. В центре — «Форгон», а цветом, среди множества сигнатур союзников и противников, выделено целое звено истребителей…