— Вы же понимаете, коммодор, что я действительно обязан провести досмотр ваших кораблей?

— А я обязан сохранять в тайне как оснащение и состояние вверенных мне звездолётов, так и численность со спецификациями экипажей. Что невозможно в том случае, если кто-то со стороны проведёт даже глубокое сканирование, не то, что досмотр. — Пока Хирако вёл этот разговор, Трюи Галл, уловив настроение товарища, начал раздавать приказы. Каюррианский флот формально сохранял походное построение, но любой мало-мальски опытный флотоводец разглядел бы в начавшейся ротации подготовку к развёртыванию боевого строя. Не прямая угроза, но нечто, к этому понятию очень близкое.

Голограмма контр-адмирала, казалось, зависла: он просто не двигался. Но прошло несколько секунд, и мужчина, на лице которого отразилась отчётливо читающаяся досада, покачал головой:

— Коридор вам предоставят в течение двух минут, коммодор. Но впоследствии я рассчитываю на то, что и по отношению к нам вы не будете слишком строги.

— Уверяю вас, контр-адмирал Феарлей, мы не обделены ни пониманием, ни великодушием. Союзник — это союзник, а не дружелюбно настроенный враг. Если мы будем об этом помнить, сотрудничество принесёт щедрые плоды, приблизив победу. — Хирако очень хотел в этот раз оставить последнее слово за собой, дабы доказать хотя бы себе, что усердная учёба не проходила даром, а приносила какие-то результаты, делая бывшего пиратского капитана всё более и более соответствующим занимаемому им месту. На словах коммодор, а на деле — чуть ли не главнокомандующий всеми космическими силами Каюррианской Автономии. — А хозяева высоких кабинетов, видящих в нас врага… они далеко, и ближе вряд ли станут.

В отличие от Муззика Фо’Ганди, который, будучи лидером целого сектора, не стеснялся лично посещать Каюрри и многие другие дружественные миры, способствуя расширению своего влияния и возможностей. И пусть Хирако не видел в Фо’Ганди друга, а только лишь партнёра, его предпочтительности относительно подавляющего большинства властителей Пространства Федерации это не отменяло. Кто, если не ушлый дор’фор’гунн, упорно поднимающийся всё выше и выше?

— Я запомню ваши слова, коммодор Хирако. Данные по коридору уже у вас. — Контр-адмирал приподнял подбородок, и только тогда на голограмме стала видна сталь, пронизывающая его шею и уходящая под, очевидно, искусственную кожу. Потому что настоящая в таком виде существовать не могла совершенно точно. — Конец связи.

Секунда, другая — и Хирако, убедившись в том, что сигнал уже никуда не идёт, выдохнул и как будто слегка уменьшился: сам того не замечая, он на протяжении всего разговора держал идеальную осанку, и разве что не вытягивался, стремясь показаться больше, чем было на самом деле.