— Вы хотите сказать, что это и есть ваша помощь? Повесить всех собак на Джексона и заявить, что, когда он уйдет, корпорация больше не будет вставлять палки в колеса моего клана? Все будут жить долго и счастливо?

— Нет, Алекс. — Поняв, что соблазнение, или что там у нее было на уме, не работает, она сменила расслабленно-игривый тон на серьезный, выпрямила спину, сложила руки на груди. — Я хочу сказать, что ты еще совсем молодой! Тебе бы жить и наслаждаться лучшим временем твоей жизни, поступить в университет, учиться, общаться и гулять с друзьями, ходить на свидания… — Ее глаза мечтательно прикрылись, на губах заиграла полуулыбка. У нее были очень длинные ресницы, не искусственные, настоящие. Я заметил это только сейчас, как и то, что она без очков. — Доверься мне, Алекс, я знаю, о чем говорю. Студенчество — лучшая пора в жизни. Ты уже взрослый, но не настолько, чтобы нести настоящую ответственность. Учись хорошо, да и только… Не нужно строить карьеру, работать сутками напролет, отчитываться перед родителями… Живи да радуйся! Неужели ты променяешь это на бессонные ночи в капсуле? И дай бог, если это премиальная капсула в престижных апартаментах хорошего дистрикта! Но ведь это может быть и капсула ониц… — запнувшись, она поправилась: — Негражданина, смекаешь?

— Вы хотите завалить меня на финальном экзамене, — констатировал я.

— Ни в коем случае! — возмутилась Хлоя. — Я лишь предполагаю любое развитие событий, а судя по тому, что ты не смог пройти простейший тест у раздатчика еды, у тебя реально ненулевые шансы завалить тесты безо всякой сторонней «помощи». — Она изобразила кавычки. — И все же ты прав и неправ одновременно. Прав в том, что я, как член гражданской комиссии, могу повлиять на результаты твоей оценки. Неправ в том, что я буду умышленно ее занижать.

— А вы не будете?

— Занижать не буду при любом исходе нашего разговора, Алекс. Клянусь всем, что у меня есть! — Она положила руку на сердце. И глаза при этом были честными, пылая искренностью и верой в сказанные слова!

— Допустим, я вам поверил. Но никак не пойму, зачем вам нужно было будить меня. К чему эта таинственность? Ради того, чтобы сказать само собой разумеющееся? Что гражданская комиссия непредвзята? Что мистер Джексон уходит из «Сноусторма»? Мы могли поговорить днем или ранее по комму, разве нет? Или вы просто страдаете бессонницей и от скуки решили меня навестить и поболтать?

Она снова засмеялась тем журчащим, как весенний ручеек, смехом, потянулась ко мне рукой, и мне стоило большого труда не отпрянуть, как от броска змеи. Нежные пальцы коснулись моей щеки, погладили, тронули подбородок.