— Зависит от того, где…

— Пожалуйста, отвечайте на вопросы прямо и однозначно, — перебил психолог.

— Алексом Шеппардом.

— Претендент, хочу напомнить, что в психологическом тестировании нет правильных или неправильных ответов. Все они лишь дополнительные мазки к общему портрету вашей личности. Лишь видя полную картину, гражданская комиссия сможет принять наиболее справедливое решение. Вам это понятно?

— Да.

— Хорошо. Тогда перейдем к вопросам. В предыдущем блоке тестирования в разговоре с другим членом команды, претендентом на гражданство Минкой Хегазу, вы напомнили ему, что он, цитирую, «не в Дисе». В связи с чем вы решили это сообщить? У вас есть проблемы с восприятием реальности?

— Он назвал меня читером, а потому…

— Не юлите. Отвечайте на вопрос прямо.

— Нет. У меня нет проблем с восприятием реальности… — Я запнулся, вспомнив о «божественных озарениях» в реале. А потом весьма некстати на память пришла старуха с черными глазами без белков, привидевшаяся перед знакомством с Мореной. По спине пробежал неприятный холодок, на руках выступил холодный пот, и я с силой сжал пластмассовые подлокотники. — У меня нет проблем.

— Даже без показаний детектора я вижу, что вы лжете. Вы осознаете, где находитесь?

— В реале. В Центре оценки.

— И снова вы не ответили прямо. Я не спрашивал, где вы находитесь, я спросил, осознаете ли вы?

Что за идиотский вопрос? Я заерзал на своем неудобном стуле, который, казалось, специально такой неудобный, чтобы действовать тестируемым на нервы.

— Осознаю.

Не знаю, кто обучал этого оценщика, но его немигающий взгляд, безэмоциональный тон и манера говорить, не разжимая губ, меня пугали. Может, он и не человек вовсе, а андроид. С таким лучше держаться, как ему хочется.

— Как на вас повлияли измены матери вашему отцу? — При этом вопросе мне почудилась в его голосе ухмылка.

— Не знаю. — Кулаки сжались сами с собой, что не ускользнуло от его внимания. Кровь прилила к лицу, мне захотелось его ударить, чтобы спровоцировать хоть на какую-то эмоцию.

— Вы страдали?

— Да.

— А что вы думаете об ответных изменах отца матери?

— Ничего.

— Еще один неискренний ответ, и мы закончили, — пригрозил он.

— Он все равно всегда любил только маму.

— Значит, вы считаете, что в гетеросексуальной паре право на измену есть только у мужчины?

— Я такого не говорил.

— И тем не менее вы страдали от поступка матери и легко восприняли измены отца. Вы понимаете, насколько ущербна ваша позиция?

Он загнал меня в угол. Что бы ни ответил, я уже по всем критериям общества очень-очень плохой человек.

— Вы неверно оценили мою позицию. — Я ожидал, что психолог снова потребует прямого ответа, но он промолчал, и я продолжил: — Мама вела себя так, что папе показалось, что у него больше нет будущего с…