— За ним была власть, сила и дивизия, — сказал пилот. — А нас было всего шестеро.
— Семеро, — поправил Сергей.
— Семеро, — кивнул Фишелевич. — Ну и?
— И ты был пьян, — сказал Хайро.
— В дрова, — добавил Сергей.
— Было дело, — согласился Фишелевич.
— Тогда ты, сам того не подозревая, раскрыл мне глаза на мир. Вернее, всем нам, но больше всего впечатлился Вилли. Сразу после приговора он вытащил меня в джунгли и рассказал о… — Хайро бросил на меня отрывистый взгляд, отвернулся, буркнул: — Короче, тогда все и началось. И вот наконец пришло время действовать.
— Ты ему веришь? — спросил Сергей.
— Ему? Верю, как и все мы, — ответил Хайро.
— Кому ему? — задал я вопрос. — Кому вы все верите? Вы обо мне говорите?
И снова мне не ответили, только Фишелевич долго и задумчиво смотрел на меня, и в глазах его читалось что-то вроде удивления.
Четверть часа они общались в таком духе, не замечая меня, а я больше не лез с вопросами. В капсулу не спешил, решив, что на сегодня с меня хватит. Сутки назад я общался с Хлоей и видел вероятное будущее. Едва поспав, переволновался на тестировании, чуть не поседел, пока объявляли результаты, не говоря уже обо всем, что случилось после. Нет, хватит с меня дурных новостей. Высплюсь, с утра побегаю, приму душ, сытно позавтракаю и только потом уйду в долгое погружение. Сегодня же мне надо получить ответы на вопросы — поведение безопасников и пилота было для меня как минимум странным. Эти загадочные реплики…
— О, Брисуэла идет, — оживился Сергей, глянув на комм. — Пойду открою.
Погруженный в свои мысли, я не заметил, как мужчины опустошили половину бутылки. Хайро раскраснелся, вспотел и раскурил сигару. Фишелевич выглядел все так же хреново, но глаза его блестели, а шевелюра, в которую он постоянно нырял пятерней, растрепалась еще больше.
Через минуту состав выпивающих пополнился Вилли Брисуэлой, который выглядел довольным. Потирая ладони, он, крякнув, опрокинул в себя рюмку водки, наполненную до краев. «Штрафная, — сказал Фишелевич непонятное, добавил: — Между первой и второй — перерывчик небольшой!» — и снова наполнил рюмку Вилли.
Пилот все-таки скормил мне один бутерброд с подозрительной ветчиной «сало» на черном хлебе. Вкус был странным, незнакомым, но мне понравилось, разве что ветчину пришлось долго пережевывать.
Они выпили еще по одной, переглянулись молча и все посмотрели на меня.
— Справедлив ли наш мир, Алекс? — спросил Хайро.
— Нет, — ответил я не задумываясь.
— Хочешь это исправить?
Вопрос был простым, но ответ на него таким не казался. Хочу ли я исправить несправедливость, царящую на планете? Конечно! Но хотеть мало. Мой друг детства Арон Квон безумно хотел встретиться с Денизой Ле Бон, и что? Есть вещи, которые невозможно исправить одному. В голове всплыло множество примеров, но мысли пронеслись за доли секунды, а ответил я коротко: