Через десяток биений сердца я уже телепортировался в Шак.
В столице Империи я ориентировался хуже, но не заметить чудовищно огромную крепость императора Крагоша было невозможно. Первая часть спектакля — массовые смерти. Точно так же я приземлился в центре торговой площади. Темные отреагировали оперативнее людей: окружили меня и приготовились к бою. Ко мне начали подтягиваться стражники на вивернах. Со всех сторон посыпались стрелы и болты. В отличие от праздных зевак в Даранте, темные атаковали сразу.
Воскресить Грозу так скоро я не мог, а без нее лететь к императорскому дворцу нельзя — ведь у Магвая нет такой способности. Потому я просто врезался в толпу с криком: «Нет смерти в служении Чумному мору!» — и подорвал два свиткаЧумной ярости один за другим. Защищая от мертвой энергии, активироваласьАлмазная кожа .
И в этот раз не выжил никто, только я стоял в эпицентре взрыва, наблюдая, как суетятся орки, которых не зацепило.
Страдали мирные жители и беззащитные игроки, но правителя темных надо было приводить в чувство. Темные были излишне самоуверенными. Империя считала, что Чумной мор — проблема Латтерии, их это не коснется, а если и ступит нога мертвеца на Шэд’Эрунг, беспощадные воины-защитники отправят нежить кормить рыб.
Мне же хотелось убедить их, что отсидеться им не удастся. Пришел бы настоящий легат — от Шака бы ничего не осталось, а его жители обратились бы в нежить. После шантажа Магвая моя акция наглядно продемонстрировала, что им грозит. Я видел ужас на орочьих, огрских, вампирских, тролльих мордах. Теперь и светлым, и темным придется просить своих богов о защите от Чумного мора и о поддержке в войне — именно этого я и добивался.
Действие Алмазной кожи подходило к концу, а небо уже потемнело от летящих на вивернах имперских гвардейцев. Пора было уходить. Убедившись, что лут собран, а мешок переполнен, я отправился в Лахарийскую пустыню — к тому месту, где недавно стоял храм Тиамат.
Пока все шло как по маслу. Следующий шаг, не согласованный с Хинтерлистом, мог оказаться сложнее.
Глава 14 Свободное место
Стоило мне появиться у подножия дюны, в грудь ударили сотни тонких лучей. Некоторое время броня сдерживала урон, но когда ее прочность иссякла, плоть, прожженная бездушным светом, зашипела и задымилась. Сдерживая крик боли и кроша зубы, я взлетел и начал отступать, оттягивая на себяАспекта света . На мою удачу он здесь был единственным. А поскольку толком не имел разума, то двинулся за мной, отступая от разрушенного храма, на месте которого высился новый, построенный для Нергала.