— Здравствуйте. Я здесь по приглашению Клейтона, к сожалению, не знаю, это имя или фамилия. Он живет в тридцать шестом блоке.
— Клейтона нет, — прошамкал старик.
— Ага, — кивнул горбун. — Клейтона нет.
— Я же утром с ним разговаривал! Правда, не здесь… — Я запнулся, не зная, можно ли говорить об игре. — Он просил приехать сюда…
— Клейтон улетел! — Горбатый посмотрел на небо.
— Куда?
— Утром откинул копыта. Умер, — сообщил старик, надкусывая пончик. Его плечи вздрагивали, и было непонятно, смеется он или плачет. — Сыграл в ящик.
— Что с ним случилось?
Старик, подавившись, закашлялся, и кашель долго его терзал, не давая возможности ответить. Горбун старательно постучал его по спине, но это не помогло. Наконец, кусок, попавший не в то горло, прошел куда надо. Калека вытер пот и слезы.
— Зачем тебе, пацан?
— Я ему… должен, — пробормотал я. — Что произошло?
— Доигрался в Дис, — ответил горбатый.
— В смысле⁈
Старик тяжело вздохнул и рассказал:
— Мы с ним соседи… были. Он из этих — из граждан раньше был. Пилотировал грузовой транспорт, говорил, даже на Марсе был. Потом разбился — стал таким же калекой, как я. В итоге лишился гражданства и оказался здесь. Работал в Дисе, учил Трикси уму-разуму, — он кивнул на горбуна. — Хороший был человек.
— Хороший! — подтвердил Трикси, часто закивав. — Жалко!
— Так что произошло?
— А… — Старик пошамкал, подбирая слова. — Утром его капсула подала тревогу. Прилетел медицинский модуль и забрал тело. Он был уже мертв. А что там и почему, нам не докладывают. Железки! — Старик хлопнул рукой по ручке кресла. — Ненавижу!
Смерть в капсуле — обычное дело, учитывая, что многие люди проводят там большую часть жизни. Тем более учитывая, что Клейтон был инвалидом, доживавшим в нечеловеческих условиях.
Делать мне здесь больше было нечего. Судя по всему, родственников и близких у Дарго-Клейтона нет, и его тело сразу отвезли в утилизацию. Отблагодарить его я не смогу никогда. От этой мысли мне стало горько, хотя еще сутки назад я понятия не имел о его существовании.
— Я соболезную вашей утрате, — в памяти сами всплыли нужные слова. — Пусть земля ему будет пухом.
— Ты хороший пацан, — проскрипел голос старика. — Клейтон тебя слышит с небес.
— Клейтон слышит! — Лицо горбуна расплылось в улыбке, и эта улыбка была хорошей, открытой и искренней, хоть в его рту и не хватало многих зубов.
Кивнув на прощание, я молча пошел к флаеру. Никто мне не препятствовал: молодые занимались своими делами, потеряв ко мне интерес, и только старухи на лавочке, активно жестикулируя и споря, не сводили с меня глаз.