Откинув крышку люка, я выглянул и с о-о-очень добренькой улыбкой громко спросил:

— Сереженька, а ты где?

— Серега где? — спросил я у боцмана, подбегая к рубке.

Недовольно дернув плечом, он ответил:

— Ушел за нашими минут пять назад.

— Вот гад!!! — подпрыгнул я от возмущения и, обернувшись, посмотрел на вытащенную на берег лодку.

— Что?

— Ничего, дело семейное. Там Славик говорит, что у рации какой-то лампы не хватает, в эфир выйти не может. Наверняка она у этого подранка, — сказал я, кивнув на капитана, лежащего на полу в рубке и придерживающего на голове окровавленный платок.

— Понял. Хорошо, я узнаю, а ты пока собери все оружие и закрой его на замок, а то оно тут всюду валяется.

— Лады, — кивнул я и побежал по палубе к пушке, перепрыгивая через трупы и стараясь не поскользнуться на полузасохших лужах крови.

«Ух ты, какой раритет, интересно, где они его откопали?» — подумал я, разглядывая пушку, сняв с нее защитный чехол.

— Кирилл Васильевич, — окрикнул я боцмана и, заметив, что он выглянул из рубки, поинтересовался: — А знаете, из чего они в вас стреляли? Чем буксир потопили? — кивнул я на торчащие из воды нос и рубку затопленного буксира.

— Пушкой же?

— Ага, а пушка-то русская, я бы даже сказал, еще царских времен.

— Старинная?

— Ага, Барановского, тут клеймо есть, образец тысяча восемьсот восемьдесят девятого года.

— Иди ты⁈

— Сами посмотрите, — хмыкнул я.

— Потом посмотрю, тут этот капитан никак не хочет говорить про лампу, делает вид, что ничего не понимает.

— Нашли проблему, ща заговорит, — сказал я, двинувшись к рубке, но был остановлен боцманом.

— Не надо, знаю я, как ты допрашиваешь, и видеть этого больше не хочу.

— Кирилл Васильевич, ну вы как дитя, ей-богу. На вас жизни десятка ваших моряков висит, а вы как кисейная барышня. Не хотите видеть — отойдите в сторону и подумайте о дальнейших планах, вы же теперь пока командир, — посоветовал я ему, подойдя ближе.

— Ой, Артур, я надеюсь, что он будет в порядке, когда предстанет перед судом.

— Да не волнуйтесь, что я, зверь какой? — возмутился я.

— Ладно, я пойду на пушку погляжу, а ты давай… только осторожно, — велел мне боцман и, кинув на настороженного капитана сочувствующий взгляд, вышел из рубки.

— Ну что, главный злодей, поговорим? — спросил я капитана, перейдя на английский.

— Я не понимаю, что вы хотите, за радиорубку отвечал радист, но он убит, и спросить его у вас не получится.

— Хорош стрелки переводить, говори, где радиолампа⁈ — прорычал я, угрожающе выдвинув челюсть.

— Я вам повторяю, я не знаю, где на. «Беретта» была закреплена у меня в разгрузке в специальном чехле, поэтому я не глядя выхватил пистолет и прострелил капитану плечо.