«Так-так-так!» — мысленно сказал я, увидев группу людей на открытом песчаном пляже. В двухстах метрах от них плескалась морская вода.

Увиденное мне сразу не понравилось. Десяток пиндосов окружили двоих парней, судя по всему, наших, причем один был то ли убит, то ли ранен, так как лежал без движения. Второй же стоял на коленях и держал поднятыми руки.

«Какого хрена они на открытое место выползли? Нас, что ли, искали? Непонятно!»

Положив рядом карабин, я поставил дальность прицела на четыреста метров и прицелился.

Помочь нашим, я посчитал, будет трудно, но и уйти, не предоставив им шансов спастись, я не мог.

Тщательно прицелившись, спустил спусковой крючок. Первым, крутнувшись волчком, упал здоровый морпех с ручным пулеметом в руках. Вторым рыжий со снайперкой. А дальше я выборочно отстреливал мечущихся по открытой местности амеров. Только двое из них упали на песок и, выяснив, где я нахожусь, открыли ответный огонь. Этого мне было не надо, поэтому я перенес огонь на них, несколькими выстрелами сняв обоих. Все-таки позиция на высоте дает немалое преимущество, я это еще по Кавказу знаю, так что у пиндосов не было никаких шансов.

Прицелившись в очередную цель, заметил, как она задергалась. Приглядевшись, увидел, что тот парень, что стоял с поднятыми руками, уже раздобыл где-то винтовку и сейчас азартно пулял, стоя на коленях.

— Ложись, придурок! — заорал я, но было поздно.

Заметив, как он дернулся от попаданий в него пуль, и на белой рубашке появились красные кляксы, только застонал от досады.

«Да что же это такое? Всех наших завалили, уроды!»

Заметив, что несколько пиндосов, которым я дал уйти, скрылись в кустарнике, я, перезарядившись, стал скатываться вниз по склону, опыт у меня уже был.

«Рабы, вы где? Я к вам иду!» — подумал я и, взяв карабин наизготовку, побежал в ту сторону, куда свалили амеры. Приблизившись и держа наготове карабин, стал осторожно подкрадываться к тому месту, где они вошли в заросли.

«Свалили, сволочи!» — возмутился я такой подлянке, поняв по следам, что бежали морпехи очень быстро, и не в мою сторону.

Выходить на открытое место и приближаться к телам своих парней я не стал, не идиот же. Вздохнув, понял, что нести все придется все-таки в одиночку. Развернувшись и даже не пытаясь догнать обосравшихся амеров, потопал к сумкам, пора было сваливать.

Как ни душила жаба, но часть вооружения мне пришлось все-таки оставить, прикопав в песке.

После чего, подхватив трещавшие по швам сумки и накачав себя: «Вспомни свои марш-броски!» — рванул в горы.

Прокляв все на свете, а особенно подлых морпехов, которые сбежали, из-за чего сумки пришлось нести мне лично, я вскарабкался на одну из живописных гор.