— И давно дворцовые маги стали замечать следы действия кровной магии?

— Несколько декад, — подумав, ответил советник. — Но это, ещё не всё.

— Что ещё на наши несчастные головы?- вздохнул барон, но его удручённый вид ничуть не обманул советника.

— Первородные. Бросили все дела, закрыли торговые дома, и исчезли, словно их никогда не было, — вздохнул советник.

— Знаю. И вот это, очень плохая новость, — мрачно кивнув, медленно сказал барон. — Очень плохая. И с этим нужно разбираться в первую очередь.

— Но почему?- растерялся советник.

— Оружие, и патроны, — коротко ответил барон.

— Святые пятеро!- охнул советник, моментально сообразив, о чём он говорит.

— Вот именно, — мрачно кивнул барон. — Если без дорог и домов от орков мы ещё можем прожить, то без того, что делают гномы, империя очень быстро перестанет существовать.

— Я считаю, что появление магии крови и уход первородных, звенья одной цепи. Помоги нам пятеро, как же мне надоело выкручиваться и юлить, удерживая знать от прямых выступлений, — не удержавшись, с болью в голосе сказал советник. — Будь мальчик постарше, уже давно бы ввёл в провинции войска и заставил всех этих зарвавшихся снобов вспомнить, что такое коронная присяга, и как её нужно исполнять. Но я дал слово не допустить в стране бунта.

— Потерпите, лэр. Придёт время, напомним, — вздохнул барон, понимающе, кивнув. — Но проблему с первородными нужно решать немедленно.

— Согласен. Но я не понимаю, с чего вдруг они так резко ушли.

— Давайте вместе подумаем, — улыбнулся барон. — Когда в их уделах меняется правящий клан, собираются все члены рода. Но правящая элита может смениться в одном, ну, в двух расах. Но не в четырёх сразу. Второй случай, если роду угрожает серьёзная опасность. Тогда, первородные бросают всё и возвращаются в удел. Выходит, ваша мысль о цепи, совсем не лишена смысла.

— И что делать?- осторожно спросил советник.

— Пожалуй, я сам займусь этим вопросом, — помолчав, ответил барон. — С этими расами нужна не политика, а честность.

— Это было бы здорово, — обрадовано улыбнулся советник, чувствуя, как с его души сваливается огромный камень.

* **

Вырвавшись из цепких ручек подруги, Лёха первым делом отправился в мастерскую. Как всегда, осенённый новой идеей. На этот раз, задумка была простая и незатейливая, как мычание. Ему вдруг загорелось сделать мотоцикл. Ещё в интернате, глядя на эти быстрые, мощные машины, он мечтал оседлать одну из них и промчаться по дороге, ощущая, как в лицо бьёт встречный ветер. Так что Родри, едва увидев его сияющую физиономию, с довольным видом порёт руки и, выставив на стол бочонок с вином, потребовал: