Утром, всё повторилось. Завтрак, пробежка до кузницы, работа кувалдой, пробежка на стрельбище, стрельба, обед, и снова правила обращения с оружием. Юноша стонал от боли, скрипел зубами, смахивал набегавшие слёзы, но терпел. Только однажды, он спросил, зачем нужна работа в кузнице.

— Нужно укрепить твои мышцы, — ответил Лёха. — Прежде, чем обучать тебя рукопашному бою, я должен быть уверен, что твои мускулы не порвутся, если ты сделаешь что-то не так. Терпи. Это важно.

Спустя декаду такого режима, юноша действительно начал меняться. Плечи его развернулись, спина выпрямилась, а походка приобрела упругость. Ладони императора покрылись мозолями, а в мишень он попадал пять раз из шести. Слуга, перестав без конца причитать, только неодобрительно качал головой, наблюдая за тренировками своего господина. Но сам император буквально светился от удовольствия. По просьбе Лёхи, юноше сшили тренировочный костюм. Кожаные штаны и рубашку из грубой холстины.

Длинные волосы юноша завязывал в хвост, подражая своему тренеру.

Глядя на их занятия, первородные только головами крутили, но вмешиваться не решались. Каждый из вождей понимал, что задача, свалившаяся на парня, под силу далеко не каждому. Видя их изумление, Лёха только посмеивался, про себя ворча:

— Погодите, это ещё цветочки. Ягодки пойдут, когда вашему императору будут морду бить.

Щадить императора, Лёха не собирался. Из мальчишки нужно было сделать мужчину, и парень пускал в ход всё, чему успел когда-то научиться сам. Единственное, чего он никогда не позволял себе, так это унизить ученика. Да, он регулярно орал на него, отвешивал подзатыльники, бил по ногам, роняя в пыль, но никогда не позволял себе обозвать юношу. Его целью было обучить мальчика, а не унизить. Однажды, не выдержав такого издевательства над императорским величием, слуга попытался пырнуть Лёху ножом, за что тут же был безжалостно бит. А сам юноша, ухватив слугу за шиворот, высказался так:

— Слушай меня очень внимательно, глупец. То, что этот человек делает, делается по моей просьбе. И если я терплю его крик и удары, значит, так надо. Или ты считаешь, что наши егеря учатся как-то иначе? Ошибаешься. Их учат, ещё жёще.

— Но ваше величество, он же осмеливается поднять руку на ваше величество.

— Да что ты говоришь? А я и не понял, — издевательски отозвался юноша. — Прекрати причитать и кудахтать надо мной. Всё это делается по моей просьбе и моему желанию. Пойми, наконец. Лучше чем сейчас, я себя ещё никогда не чувствовал.

— После побоев ⁈- растеряно ахнул слуга.

— Я его сейчас удавлю, — взвыл юноша, пытаясь схватить слугу за горло.