На выходных мы с ним взяли бутылочку самогона у местных барыг, которые дислоцировались в соседнем доме, сварили картошки с мясом, выпили за знакомство и разговорились.

Он много рассказывал про себя. Про деревню, про родителей-фермеров, про то, как хочет поступить в институт, после подготовительного курса. Но видно было, что кое-что он недоговаривает. В принципе, проблем он не создавал. Хотя в тумбочке у него был оборудован тайник, куда он складывал наркоту — канабис, который привозил из дома. В общаге удивить кого-то этим было сложно, девяностые годы заставляли на многое смотреть сквозь пальцы. Я в его дела не лез, он не лез в мои.

Пару раз к нему приходили реально серьёзные ребята. Лет по тридцать, с тяжёлыми взглядами, в кожаных куртках. Были вежливые, пальцы не гнули. Понятное дело, приходили за наркотой, но, судя по всему, не только. О чём-то перетирали вполголоса. Я в такие моменты выходил из комнаты. На фиг мне не нужны были чужие тайны, чтобы потом не думали, что я кого-то ихз них сдал.

Всё, что рассказывали про него пацаны, подтверждалось. Он общался с серьезными людьми. Но Вовчик не высовывался, жил тихо, старался ладить со всеми — и с комендантами, и с преподавателями. Учился на подготовительных курсах. Такие курсы выравнивания, как их называли, были для деревенских ребят, чтобы догнать уровень городской школы и поступить в институт на бесплатное. Курсы реально работали: за год ребята повторяли школьную программу и, как правило, сдавали экзамены очень хорошо, и поступали на бюджет.

Но Вовка, как ни крути, был очень странным человеком.

По его словам, он никогда не занимался спортом, не ходил на секции. Но постоянно, каждый день, отжимался, приседал, отрабатывал удары. Мы с ним спарринговали, и он меня укладывал за пару-тройку ударов, хотя весил килограмм на двадцать меньше. Знал, куда бить, чтобы обезвредить противника за один-два удара! Я в будущем был немного знаком с такими приемами. Ни каратисты, ни борцы их не использовали.

— Слушай, Вова, — спросил я его однажды, после того как он в очередной раз положил меня на лопатки. — Ты где приёмам таким научился? Ты же не ходишь на секции. Только не говори, что от природы такой крутой, не поверю.

Он отмахнулся, улыбнувшись:

— Да так. Дядька у меня десантник, показал кое-что.

Интеллектуально парень тоже был развит не по годам. Суждения о жизни имел взрослые, обдуманные. На его почти детской мордахе, на которой ещё даже щетина не пробивалась, выделялись глаза. Глаза у него были… как у взрослого, всё знающего человека. Спокойные, чуть насмешливые,холодные и наблюдающие.