И одна мысль не давала покоя: тридцать восемь тысяч на счёте. Они остались там. Те, кто это сделал, знали, что я снял только часть. Знали, что есть ещё.
Но теперь осталось ответить на появившийся вопрос: кто это такие?
Глава 4
Очнулся я уже в больничной палате. Серая казенная краска на стенах, запах хлорки и чего-то лекарственного, тусклая лампа под железным абажуром. Типичная российская больница конца девяностых — ободранная, нищая, но каким-то чудом еще работающая.
Голова раскалывалась так, будто внутри поселился отбойный молоток. Я приподнялся на локтях, огляделся. В палате, кроме меня, лежали еще трое: мужик с загипсованной ногой, который громко храпел, отвернувшись к стене, молодой парень с перевязанной головой, что-то бормочущий во сне, и старик в углу, который смотрел в потолок немигающим взглядом.
— Очнулся? — Голос принадлежал медсестре, возникшей на пороге как привидение. Женщина лет сорока, в застиранном халате, с усталым, но незлым лицом. В руках — шприц и пузырек.
— Где я? — спросил я, и голос прозвучал хрипло, чужо.
— Городская больница № 2. Неврология. — Она ловко наполнила шприц, выпустила пузырек воздуха. — Повезло тебе, парень. Сотрясение средней тяжести. Пару дней полежишь — домой отпустим. А может, и больше, это как вррачь решит.
Она подошла, закатала мой рукав, и я даже не почувствовал укола — настолько привычным было ее движение.
— Вещи твои в тумбочке, — кивнула она в сторону железного шкафчика. — Паспорт, сберкнижка. Деньги, я так понимаю, те и украли? Сказали, что карман вырвали.
— Да, — коротко ответил я.
— В милицию заявление писать будешь? — спросила она уже с порога.
— А смысл? — горько усмехнулся я.
Медсестра вздохнула, покачала головой и вышла, притворив дверь.
Я лежал, глядя в потолок, и прокручивал в голове события последних дней. Кто знал про деньги? Единственный, кто мог догадаться, это Вовчик! Но он не знал, что я собираюсь снимать деньги в банке. Тем более Вовчик — такой же, как и я, беженец из будущего. Неужели он? Нет, не похоже. Слишком очевидно, да и зачем ему? Он мог бы просто попросить в долг — я бы, наверное, дал, не жадничал. Но с другой стороны… Вова был тем еще прохиндеем. Я же сам думал об этом — прожженный мужик, который получил второй шанс прожить свою жизнь. И в криминальной среде он чувствовал себя как рыба в воде. Кому как не ему знать, что в этом времени деньги решают всё.
Но Вовчик не знал точного времени. И не знал, где именно я пойду. Хотя… Он мог проследить. Мог договориться с кем-то, чтобы они на меня напали. В криминальной среде у него всяких знакомых хватало, я же сам видел.