Хозяин квартиры, Вячеслав Геннадьевич. Он знал, что я готов заплатить за год. Значит, у меня есть деньги. Но он не знал, когда именно я пойду в банк. Впрочем, он мог нанять этих людей, если бы я сказал ему, что деньги сегодня сниму. А я не говорил. Мы договорились встретиться завтра. Да нет, нереально! Дятька этот точно не при делах! Дураку понятно!

Девка-кассирша. Та, что кокетничала. Она видела сумму на сберкнижке — тридцать восемь тысяч. И она видела, как я снимал двенадцать. Она могла навести на меня. Могла просто позвонить кому-то, пока я шел. В девяностые коррумпированы были все, от уличного торговца до директора банка. А молоденькая кассирша, которая хотела меня раскрутить, но не получилось… Да нет, бред! В девяностые годы работать в банке — это значит поймать удачу за хвост, зарплаты по сравнению с обычными людьми просто космические, не стала бы девка так рисковать и связываться со шпаной. Да и потом, дураков в банк не берут, и служба безопасности постоянно отслеживает связи своих сотрудников.

Скорее всего, меня срисовал кто-то из очереди. Может, даже та старушка, которая скулила и жаловалась на жизнь, или мужик в кожаной куртке, который всё время косился на меня. Очередь в

А может, это вообще случайность. Просто напали на того, кто вышел из банка. Могли принять за кого-то другого. Но нет — меня ждали именно в этом проулке. Ждали, а не случайно наткнулись. Девка с баллончиком — она специально меня остановила, отвлекла. Да и потом, она же меня по имени окликнула, а я ее ни разу не видел! Я попал в хорошо спланированную засаду, которая была организована именно для меня. И главный вопрос, который не давал покоя моей больной голове, это кто, сука, это был.

— Твою мать, — прошептал я в потолок. — Как же я так лоханулся!

* * *

На следующий день пришла врач — женщина лет пятидесяти, с усталыми глазами и стетоскопом на шее. Посветила фонариком в глаза, заставила пройти по прямой линии, коснуться пальцем носа. Потом долго что-то писала в карте.

— Сотрясение мозга средней тяжести, как и предполагалось. — Она отложила ручку. — Ничего страшного, молодой организм быстро восстановится. Но дня три-четыре полежать придется. И голову не напрягать. Никаких книжек, телевизор — только по чуть-чуть.

— А выписку дадите? — спросил я. — Мне в институте нужна будет.

— Не волнуйся, больничный выпишут! — Она внимательно посмотрела на меня. — Ты уже написал заявление в милицию? К тебе должен прийти участковый. Мы обязаны были сообщить в милицию, дежурный врач уже позвонил туда.

— Нет еще, ни кто не приходил!