— Ты напиши заявление!. — В ее голосе не было особой надежды, скорее — привычная формальность. — Мало ли. Вдруг найдут кого.

Когда она ушла, я достал из тумбочки паспорт и сберкнижку. Открыл. Тридцать восемь тысяч рублей у меня осталось. Когда меня обыскивали, паспорт и сберкнижку выбросили, а вот карман с деньгами вырвали с корнем. Значит, искали конкретно деньги.

Я закрыл глаза и попытался вспомнить лица нападавших. Двое в балаклавах — их лица я не видел. А вот девку запомнил хорошо. Длинные волосы, короткая юбка, красивое но нервное лицо. Она была не профессиональной преступницей — слишком напряжена, это я успел заметить. Скорее всего, знакомая кого-то из нападавших. Или даже подружка.

— Андрюха? — Голос раздался от двери.

Я открыл глаза. На пороге стоял Вовчик. В руках — пакет с апельсинами и газета. Он выглядел озабоченным, даже встревоженным, но в глазах — та самая настороженность, которую я заметил ещё в общаге.

— Привет, — сказал я, садясь на кровати. Голова тут же закружилась, но я удержался.

— Ты как? — Он подошел, поставил пакет на тумбочку, сел на стул рядом. — Я вчера вечером узнал. Вахтерша сказала, что тебя на скорой увезли.

— Буду жить, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Теперь у меня нет двенадцати тысяч рублей, чтобы заплатить за съемную квартиру за год вперед.

Вовчик помрачнел.

— Слышал уже. Вся общага гудит. — Он помолчал. — Ты хоть видел кого их нападавших?

— Только девку с газовым баллончиком запомнил. В проулке меня поджидала. Двое пацанов в балаклавах. Четко действовали, блин. Сразу видно, серьезные спортсмены. — Я усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Удары хорошо поставлены, физподготовка на высоте, среди приблатненных я таких не встречал.

— А ты напиши заявление в ментуру, — пожал плечами Вовчик. — Хуже не будет.

— Ты серьезно? — я прищурился. — Здесь, в конце девяностых? В этом городе? Хотя, конечно, милиция все-таки работает в эти годы, что бы ни говорили! Хотя подумаю, может и напишу!

Вовчик вздохнул. Взял апельсин из пакета, начал чистить, ловко сдирая кожуру одной полосой.

— Может ты кому-то говорил, что у тебя есть деньги на книжке? Кто мог об этом знать!

— Я никому не говорил! Потому что о том, что я хотел снять квартиру, знал только ты!

— Слушай, Андрей, — сказал он, подняв голову и глядя мне прямо в глаза. — Я не дурак, и ты это знаешь! И я понимаю, что для тебя я подозреваемый номер один! Но клянусь чем хочешь, я не при делах!

— А кто тогда? — спросил я прямо. — Кто знал? Ты, Вячеслав Геннадьевич, кассирша в банке. Или кто-то из общаги, кто видел, как я с тобой о квартире говорил. Да нет, в общаге я ни с кем это не обсуждал!