Даниэль по ощущениям не меньше минуты смотрит в мои глаза, в которых дрожат неподдельные, впервые за нашу жизнь настоящие, слезы. Протягивает руку, нежно вытирает все же покатившуюся горьким ручейком слезу и чужим голосом произносит:

— Я все тебе простил, Илон…ребенка тоже…

— Тогда, может, мы сможем…, — слова застревают в горле, мысли тормозятся взглядом Даниэля, в котором полная пустота. Впервые в жизни я не считываю своего мужа за мгновение. Впервые в жизни я панически не знаю, что мне делать и говорить дальше. Впервые в жизни у меня нет никакого плана. Впервые в жизни я искренна. Но это уже не нужно. Ни мне. Ни ему. Ему в первую очередь.

Даниэль медленно проводит сильными руками по моим опущенным плечам, на секунду задерживается на моих вдруг похолодевших ладонях и…отпускает.

С этого вечера мы общаемся только по необходимости. Продолжаем жить вместе. Существуем отдельно друг от друга. Впрочем, как и всю нашу жизнь. Все наши два года — иллюзия. Иллюзия всепоглощающей любви для Даниэля. Иллюзия желания мести для меня. Два года мы были вместе. Два года мы были каждый сам по себе. С первой нашей встречи Даниэль без остатка растворился во мне. Я же — в желании отомстить. Я отомстила. Сполна. Надо радоваться. Только почему же так больно?

Вернуть любовь Даниэля, скорее всего, возможно. Но, наверное, не нужно. Ни мне. Ни ему. Он простил, и я точно знаю, что не разлюбил. Но не забыл. Ничего не забыл. И не верит. Совершенно мне не верит. Любовь без доверия? Я не верила Даниэлю. Теперь он не верит мне. Логично и справедливо. Безграничной любви Даниэля не хватило на двоих. Я была слишком ослеплена своим желанием мести. Я играла два года так, как ни одна награжденная Оскаром актриса не играет. Что ж, последний выход на бис.

Даниэль вечером заходит в квартиру. Я жду его на пороге уже с чемоданом. Без лишних предисловий уверенно заявляю:

— Я ухожу от тебя, — улыбаюсь смущенно. Нервничаю. Только бы отыграть до конца. Только бы не разреветься. Отпустить стерву Даниэлю будет легче, чем поверить в то, что я смогла его полюбить.

— Надолго в этот раз? — Даниэль выглядит спокойным. То ли еще любит. То ли уже ненавидит. Непонятно.

— Навсегда, — позволяя себе секундную слабость, легко прикасаюсь губами к щеке мужа. Так хочется его обнять. Так хочется раствориться сейчас в откровенном поцелуе. Так хочется вернуться на два года назад и не начинать эту дурацкую, бессмысленную игру в месть. — Мы давно друг другу чужие. Ты же понимаешь это.

— Понимаю, — усмехается Даниэль, — понимаю, что ты никогда меня и не любила.