— Вот видишь, ты ее защищаешь. Ей веришь, не мне…
Замолкаю и опускаю голову. Усилием воли наполняю глаза слезами.
— Да не защищаю я, Илон. Что случилось-то, ты зачем вообще приехала-то?
Даниэль растерян и почти попал в ловко расставленный мною очередной капкан.
— Соскучилась, — в моем взгляде сейчас слезы и всепоглощающее обожание. Даниэль всегда велся на эту смесь. Идиот.
— Я тоже скучаю по тебе, малыш, — так легко и быстро сдавшийся муж нежно обнимает меня за плечи и притягивает к себе.
Еще чуть-чуть, и я выиграю эту партию. Главное, верно сделать последний ход. И я его делаю. Прижимаюсь сильнее к Даниэлю, сминаю пальцами ткань его пиджака и, горько расплакавшись, с отчаянием произношу:
— Я так сильно боюсь тебя потерять, что сама не знаю, что творю.
— Ну что ты, Илон, не плачь, пожалуйста, — Даниэль ласково вытирает мои слезы и рассеянно гладит по волосам, — мы навсегда с тобой вместе. Нет той силы, которая сможет нас разлучить. Я люблю тебя больше жизни, малыш.
Капкан захлопнут. Жертва поймана. Мне вновь скучно. До противного скучно. И тошнота так и не прекращается.
Глава 21. Ангелина
«Я люблю тебя больше жизни, малыш», — слышу сквозь приоткрытую дверь. Ушедший клиент не захлопнул ее до конца, а мне самой неловко было подойти закрыть.
Признание Даниэля в любви к своей жене вызывает гораздо меньшую боль, чем осознание того, как эта стерва Илона «Леонидовна» им крутит и то, насколько он это ей позволяет. Понимает ли, что для нее их отношения игра — не знаю. Да и знать не хочу. Ничего не хочу знать…
Такой ведь идеальный план побега у меня был два месяца назад. План-то идеальный и побег удался. Из страны и от Даниэля. Но не от себя. Кто-то мудрый сказал, что от себя не убежишь. И он прав на все сто. Мудрым, верным и правильным решением было бы хотя бы не возвращаться в компанию Даниэля. Но о какой мудрости может идти речь, если по уши влюблена. Влюблена в того, кто смотрит на тебя как на красивый предмет, органично вписывающейся в интерьер помещения. Влюблена в того, чьи мысли заняты другой. Той, которая методично отравляет ему жизнь и ловит от этого кайф как от очередной дозы запрещенных веществ. Моя же запрещенная доза — один лишь случайный взгляд Даниэля на меня. Моменты, когда слышу его голос, отдающий мне приказания по рабочим вопросам. Не выдержала я без своего «запрещенного» мужчины и недели. Пробыв в Европе пять дней, вернулась в страну, на работу, к Даниэлю. К его до невозможности любимым глазам, неповторимо-бархатному голосу и колючим, но сладким воспоминаниям о том, как он едва ощутимо прикоснулся к моей руке два месяца назад в моей квартире. Отдала бы все, чтобы этот момент повторился. А если совсем честно, то я бы и жизнь свою променяла на то, чтобы Даниэль позволил себе меня заметить. И разрешил мне себя спасти от этой идиотской хамоватой Илоны «Леонидовны».