Дыхание частит, сердце вот-вот вылетит из груди, голос срывается, но я как можно тверже произношу:
— Ложитесь спать, Даниэль Дмитриевич.
— Только, если ты ляжешь рядом, — ну как, вот как можно противостоять этому бархатному голосу и глазам, в которых сейчас желание. Желание уйти от реальности дальше, чем позволил выпитый алкоголь. Осознание того, что я нужна Даниэлю сейчас не больше, чем любая другая девушка, отрезвляет.
— Я лягу в гостевой спальне, — произношу жестко, стараясь не смотреть в манящие глаза, — спокойной ночи.
Закрываю дверь в спальню и иду в другую комнату. Разумеется, заснуть этой ночью я не могу. С мучительным садизмом раз за разом вспоминаю наши недолгие, но обжигающие тело и душу, прикосновения и не случившийся поцелуй. Да что там поцелуй, у нас могла бы быть целая ночь. Только наша ночь. Ночь, которую я бы не забыла до конца жизни. Ночь, о которой Даниэль утром бы даже и не вспомнил.
Глава 25. Илона
Прошла неделя с того момента, когда я наконец-то достигла своей цели, ради которой два года назад познакомилась с Даниэлем. Миссия выполнена, можно уходить. Уровень боли в зеленых глазах достиг своего максимума. Цена — душа. Его. И… моя. Семь бесконечных дней в моей голове на репите взгляд мужа, полный отчаяния и то ли еще любви, то ли уже ненависти. Я должна быть собой довольна. Я должна радоваться. Я должна его еще ненавидеть. Но… с не меньшим отчаянием, чем Даниэль, я понимаю, что я уже его люблю. По-настоящему. Так, как никого и никогда. Поздно. Все слишком поздно. Знаю, что он мне больше никогда не поверит. Даниэль меня простил, за все простил. Даже за то, что настолько цинично избавилась от ребенка, которого он так хотел. Сейчас очень жалею о своем импульсивном поступке. Я же это сделала тоже ему назло. Все всегда и всем назло. Я сама и есть это зло. Зло, которое нельзя прощать. Даниэль простил. Простил. Но не забыл. И вряд ли сможет когда-то забыть всю ту боль, которую я ему причинила.
Эту неделю муж практически не появлялся дома. Если и приходил, то практически не разговаривал со мной. Да и лучше, наверное, молчание, чем диалог, который я не смогу забыть до конца жизни.
В тот день, когда Даниэль услышал мой разговор с Аленой, домой он не вернулся. Не исключаю, что остался у какой-нибудь модельки, допускаю, что даже изменил. Когда наконец-то вечером следующего дня приходит домой я, не спрашивая ни о чем, встречаю на пороге, обнимаю так крепко, как только могу и шепчу, полное искренности, впервые в нашей жизни, идущее из самого сердца:
— Прости…