Мы наконец-то узнали, кто эти ребята вообще такие, чем занимаются и как оказались в текущей ситуацией и, самое главное, нахрена им мы.

Артём Дубровский — вообще генерал-лейтенант танковых войск, но на второй день он был единственным, кто из всего генералитета сумел прорваться в «Центр управления обороной Российской Федерации», где заперся с личным составом в подземном бункере и пытался управлять стремительно тающей армией. До последнего держались Стратегические ядерные силы, перешедшие, в порядке преемственности, под командование генерал-лейтенанта Дубровского. Именно этот генерал нёс ответственность за ядерные удары по крупным городам. Сколько живых людей сгорело в ядерном пламени? А сколько мертвецов?

Иного от людей, способных одурманить и отправить на верную смерть кучу людей, не ждёшь… Всё на их совести.

Людей у Дубровского немного, они совершают вылазки в город, но Москва кишмя кишит сильными мертвецами.

Генерал и не надеется выбраться, их ждёт единственная оставшаяся ракета, мощностью двадцать пять мегатонн, которая накроет всё так же никогда не спящий город термоядерным покрывалом. Их бункер точно не перенесёт удара подобной мощности, поэтому, если верить генералу, они фактически смертники.

Ещё есть некий Аспирант, единственный выживший в подземной лаборатории. И Аспирант сообщил о совершённом прорыве в исследовании целевых бактерий. Пакет почти подготовили к отправке, но один из подопытных вырвался и уничтожил охрану лаборатории, а затем, вместе с охраной, уничтожил остальной персонал, всех, кроме Аспиранта.

И нам предлагается прорваться в Пиров, спуститься в лишённую электричества лабораторию, найти Аспиранта, а затем вместе с ним собрать Пакет. Жесть, а не задача…

— Нам надо посовещаться, — сообщил я генералу.

— Хорошо, — ответил военный.

Я отключил микрофон и внимательно посмотрел на своих сообщников.

— Ну? Кто что думает? — спросил я.

— Пока не проверим склады, хрен о каком доверии может идти речь, — поделился мнением Бац.

— Я тоже так считаю, — добавила Елизавета Константиновна.

— А тебе никакого доверия нет, мразь, чтобы считаться с твоим мнением! — влезла Алевтина, всё ещё злая на неё.

Я её понимаю. Сам, можно сказать, легко отделался.

— Тишину, — остановил я их. — Собачьтесь в свободное от работы время, а лучше не общайтесь вообще никак. У меня есть план, касательно всей этой хуйни…

Ребята позатыкались и уставились на меня внимательно. Имею кой-где кой-какой вес, однако!

— Идём на склад техники, расконсервируем пару-тройку БМП или БТР, как повезёт, а на них едем на продсклад, — изложил я своё видение. — А там, если ничего нет — горюем и возвращаемся, а если всё есть — радуемся и грузим всё в кузова. Уже дома думаем дальше.