— И сильно помогает? — поинтересовался я.

— Да вообще без этого не знаю как жил! — усмехнулся Сашкин-старший. — Могу согласованной картечью и за сто пятьдесят метров, если постараться, мертвеца достать. Это необъяснимо, но просто теперь знаю, как стрелять так, чтобы большая часть картечин оказалась во враге. Дальше по дистанции эффект меньше, а потом картечь убойность теряет.

— Что думаете о «панках»? — спросил я. — Они меня спасли, когда я на дерево от шустрых мертвяков забрался. Приглашали заходить.

— Не знаю, — пожал плечами Сашкин-старший. — Не доверяю я таким…

Понятно. Просто видел, сделал свои выводы и больше не интересовался. А ведь мог хотя бы аккуратно выйти на контакт. Мало ли, вдруг неплохие ребята?

Сходить стоит. Не станут же они мочить меня, раз спасли? Нет, вариант того, что меня оставили «на развод» тоже не стоит исключать…

Блин, лучше не рисковать… Ну их нахер, этих панков…

Нет, я спать не смогу, если не передам эти ОЗК и аптечки!

Похер, пойду. Пристрелят — я подохну за правое дело!

— Как думаешь, это НАТОвцы ракеты запустили или наши? — спросил вдруг Сашкин-старший.

— Наши, — уверенно ответил я. — От НАТОвцев и нам чего-нибудь сверху обрушилось.

— Тоже верно, — кивнул отец семейства. — А эти, ядерные зимы, осени и вёсны будут от такого? И если будут, то когда?

— Могут, — ответил я на это. — А когда — сильно зависит от того, какое количество зарядов скинули, какой мощности были заряды, сколько пыли поднимется в атмосферу, вообще там куча факторов, вплоть до сезонных направлений ветра. Есть ненулевой шанс, в свете текущего сезона, что всю пыль северными ветрами сдует на территорию соседнего Казахстана, а потом к Гималаям, а уже оттуда, обратными ветрами, обратно к нам. В этой ситуации сильно не везёт Казахстану. Но и мы тоже не самые счастливчики: посевное окно микроскопическое, а даже если кто-то засеется, то ядерная зима прикончит посевы посреди лета. И не будет никто сеяться, как я думаю…

— Ну да, мертвецы же… — вздохнул Сашкин-старший. — Какие вообще прогнозы на будущее?

— Нет уже будущего, но мы просто обязаны продержаться как можно дольше, — ответил я на это. — Иначе, какой смысл в принесённых жертвах?

— Тоже верно, — произнёс Сашкин-старший и замолк.

Повисла тишина, прерываемая тихим потрескиванием сигаретных затяжек.

— Ладно, пойду я к панкам, — засобирался я. — Мой долг как медицинского работника — передать им ОЗК и аптечки.

— Рискованно это, — покачал головой Сашкин-старший. — Зря голову можно сложить…

— Я не могу иначе, — ответил я на это утверждение.