Местность эту я толком не знаю, видел ее, когда выбирался на вылазку в одиночку. Чего ожидать — непонятно. Ко всему прочему, где-то всего в нескольких километрах отсюда разведчица нашла дым, что говорит либо о других людях, либо о греллинах. Ну или на крайний случай кого-то еще, о ком мы не знаем.

Первый час я считал. Нет, не овечек, а как когда-то Дима оставлял свое сознание бодрствующим, в первую нашу ночь, в такой же пещере. Но я еще и смотрел на звездное чистое небо, и печально отмечал, что не узнаю ни одно созвездие.

Хотя, астроном из меня как из картошки балерина. Окажись я внезапно на противоположной части земли, тоже бы ничего не узнал. Второй час меня одолевал морок, и я до боли в ладонях сжимал свое копье. Мерное сопение и храп сзади меня нагоняли сон еще сильнее.

К началу третьего часа считать я перестал, мозг отказывался прибавить к восьми тысячам ста двум единицам еще одну. Просто еще одно маленькое сложение, простейшее, но я не мог. А потом пришли галлюцинации. По крайней мере мне сначала так показалось.

— Ма-а-арк. — Прокаркало что-то четко у меня над головой.

Я сидел на краю пещеры, свесив из нее ноги вниз, и отчаянно мерз, чтобы не уснуть.

— Ма-а-арк. — Гортанный голос продолжался, распыляясь в морозной ночи повсюду.

— Кто здесь? — Смог выдавить я онемевшими синими губами и пересохшим языком.

— Это я. У тебя есть что-нибудь-нибудь-нибудь для меня? — Каркал и залипал голос.

— Ренгу? — Удивился я и вскинул голову выше.

Антропоморфная птица сидела на выступающей скале, похожей по форме на миниатюрную версию «языка тролля», оставаясь при этом наполовину человеком, наполовину долбанным попугаем. Значит не глюки, а мой старый знакомец.

— Р-ренгу! Это я. У тебя что-то есть для меня? — Отозвалась птица.

— А что тебе нужно? — Меня взбодрил разговор, я даже как будто проснулся.

— Мясо-мясо-мясо. Убитое, кровавое мя-я-ясо. Еда. — Прогорланила Ренгу и взмахнула крыльями, но не взлетела, лишь выронила несколько перьев. Я ухитрился поймать одно.

— Нет, птичка, мяса у меня нет. — Расстроенно ответил я.

— Хочешь, хочешь я принесу тебе мяса? — Наклонила она голову в бок так сильно, что я было забеспокоился, что человеческая шея переломится.

— Я ценю твою заботу, но я не голоден. — Отказался я, но вежливо, не желая расстраивать кого-то, кто с чистым намерением решил отплатить мне.

— А что-что ты делаешь? — Каркала она негромко.

— Я охраняю сон других людей, которые мне друзья. — Честно ответил я.

— Но ты же сам спи-и-ишь! — Мне показалось, или ее голос стал насмешливым? Она смеется надо мной?