Меня провели по лестнице мимо одной из завалившихся стен, подняли наверх, и завели в застенки форта, в некое подобие главного зала. Тут тоже были люди, вооруженные, экипированные, в основном мужчины, но были нет-нет и женщины, хотя и кратно меньше. Огромный деревянный стол ломился от еды, а в дальней части стены горел самодельный очаг из глины и камней.

Кормить меня, конечно же, никто не намеревался, а потому, резко дернув в сторону, потащили коридорами. В этот раз снова на лестницу, которую, судя по ее виду, уже неоднократно ремонтировали. И уже на втором этаже внутри форта меня остановили перед массивной деревянной дверью.

— Слушай сюда. — Заговорил оскорбленный мной ранее бугай, и в его голосе все сильнее, с каждым словом, сквозила вражда и ненависть. — Видел клетки? Примеряй для себя одну такую. Нет, лучше яму. Потому что поговорив сейчас с моим боссом, только от него зависит, где ты заночуешь. Но знай, — фыркнул он особенно язвительно, — что бы ни случилось, отсюда, из этого форта, ты больше никогда не выйдешь. Мы выжмем тебя досуха, а твои кости пустим на муку, которой накормим свиней.

— Прекрати, Гриша. — Остановил его юноша, которого я смог разглядеть в неярком свете чадящего на стене факела в кольце из ржавого металла. — Марк, иди внутрь.

Мне развязали руки, похоже полностью уверенные, что словами, как выяснилось, Гриши, напрочь сломили мою волю к сопротивлению. И я подыграл, испуганно закивал, огрызаться не стал. Рано показывать зубы. Но когда я это сделаю, навсегда покажу, что со мной лучше не связываться.

Отдельно заметил свои догадки по поводу возраста того, кто был «сержантом» в этой группе: ему действительно едва-едва восемнадцать. Молодые самые идейные, как показывает практика. Самые внушаемые, с еще не устоявшимися моральными ориентирами. Им можно скормить любую пропаганду. Жаль пацана, что он превратился в такое чудовище. Хотя и выводы делать рановато.

Дверь передо мной раскрылась, меня затолкали в спину в просторное и богато обставленное помещение. Первое, что бросилось в глаза, это трон, вездесущие шкуры ржавых волков, несколько абсолютно голых девушек, немногим старше того юноши, похоже одурманенных чем-то, ведь взгляды их были очень мутными, и сидящий за письменным столом правее трона Леонид. Его скотскую шевелюру я запомнил.

Он обернулся на меня, ехидно ухмыльнулся, затем сказал что-то негромко, я не расслышал, и последнее, что смог увидеть своими глазами — это из тени за троном выходящего на свет очагов мужчину в возрасте. Я не сумел разглядеть ни единой детали его внешности, кроме того, что он, кажется, старик. Он прошаркал к трону, сел в него, опьяненные девушки тотчас обвили его ноги в шортах, а затем я потерял зрение.