— Ребят, тридцать процентов остается лично вам. Мы не хотим, чтобы внутри общины развивалась торговля, в этом нет особенного смысла, пока нас так мало, а все необходимое будет закуплено из банка, в том числе и личные вещи. Кому нужны инструменты, доспехи, и прочее — все будет приобретаться из фонда лагеря. Каждый будет обеспечен, и потому труд тех, кто этот банк пополняет, должен быть переосмыслен. Ведь именно они рискуют жизнями. — Принялась вносить ясность Катя, и мне показалось, что лица не слишком довольного народа разгладились.

— А что насчет прочих институтов? Законы там, и так далее. — Спросила Роза.

— Да какая разница? — Фыркнула Мира. — У нас тут апокалипсис, многие из нас травмированы, а вы о законах и прочей чуши думаете. — Кажется, белокурая девушка ожидала чего-то другого от этого собрания.

— Мир, прекрати. — Потянула за руку высказавшуюся татуированная. — Они хотят как лучше, чтобы было понятно, кто за что отвечает, как нам сделать нашу жизнь лучше… Успокойся.

— Раз уж с налогами ни у кого вопросов не возникло, значит принимается. — Прервал я зарождающийся спор ни о чем. — Теперь, вероятно, у кого-то есть вопросы?

Да, вопросы были. Самого разного характера, но и я, и Катя, терпеливо на них отвечали. Каролина Терентьевна беспокоилась за продуктовое разнообразие, спрашивала, быть может нам известны какие-то фрукты и иные овощи, а так же другие типы мяса, для того, чтобы готовить более вкусную и интересную пищу. Я заверил ее, что продуктов немало, и часть из них легко приобретается в магазине достижений, так что с едой проблем быть не должно. Женщину это обрадовало. Роза Валерьевна частенько интересовалась законодательством и властью, как во всеуслышание, так и в фазе ответов на вопросы. И меня, что называется, снова проняло. Уже в третий раз по отношению к этой женщине я испытываю странное ощущение чего-то недоброго, но я никак не могу уследить, что именно меня смущало. Я коротко объяснил, что мы следуем заповедям, которые в цивилизованном мире подразумеваются как само собой разумеющееся. Мы не крадем, не убиваем друг друга, а споры решаем голосованиями.

Микаэл очень хотел узнать, что ему строить, и чем он мог быть полезен. Я поблагодарил его за рвение и коротко бросил, что мы в раздумьях о конструкции лифта, дабы упростить спуск и подъем людей и ресурсов. Он так загорелся, что тотчас выпросил у меня бумагу и карандаш. Вернее, он думал, что у меня есть карандаш, но я огорошил его лишь чистой книгой и своими остатками туши с пером, которое изготовил еще в лагере греллинов. Надо будет, кстати, сделать как минимум еще несколько.