— Смастерили крошечную фигурку с подвижными ногами, дабы выполнить требование к активации навыка, и Виолетта ее оживила. Мира украла контроль, но почти сразу потеряла все магические силы и чуть не свалилась в обморок, когда использовала украденный навык контроля. Так что, ничего не выйдет. — Грустно заключила она.

— Значит, просто делаем ей костыль и оставляем навсегда безногой? — Стянул я губы ниточкой и, признаться, тоже не обрадовался подобным новостям.

— Протез сгодится, главное легкий и качественный. Если бы не ваше своевременное вмешательство, и мы бы удалили ей колено, тогда да, шансов бы не было. А так, она еще сможет ходить. Никогда — бегать и прыгать, но устойчиво держать баланс стоя в полный рост сумеет.

— И стрелять из лука? — Понадеялся я.

— Да, думаю сможет, но учиться придется почти заново. Баланс там, все такое, я в этом не очень понимаю. — Пожала она плечами и, немного подождав, уставилась мне прямо в глаза. — Ну, или ты опять сотворишь какое-нибудь чудо, вроде лифта. Только так, чтобы у нее нога двигалась.

— Я не кудесник, и не джинн, чтобы вот так все просто получилось. — Вздохнул я.

— Понимаю, и не прошу невозможного, поэтому сразу дала прямолинейный расклад, с чем ей теперь придется жить. — Она сделала короткую паузу, подведя черту, и продолжила. — В остальном все в пределах нормы. Я пополняю запасы лекарств, рассказываю Варе в подробностях о том, что именно делаю. Она ведет записи, старательно записывая каждый рецепт и описывая растения и их эффективность.

— Это очень хорошо. Знания могут быть очень ценными. — Подметил я.

— Верно. Книг-то у нас тут нет, их все придется написать заново, ведь мы тоже не вечные. А наш прогресс придется кому-то передать. — Очень мудро ответила она.

— Ты думаешь, что ничего не закончится после двух месяцев срока? — Спросил я Женю, дабы узнать причины такой подготовки.

— Не знаю, и потому готовлюсь к худшему. Но одно знаю точно, как раньше уже не будет, а потому стараюсь сделать все возможное, чтобы свою жизнь не потратить зря.

Выслушав философский ответ, от которого пахло если не меланхолией, то флегматичностью, девушка замерла, ожидая от меня реакции. Мне же добавить было нечего, и в целом я разделял ее опасения, не веря в то, что через два месяца, уже всего один остался, мы проснемся дома, на Земле, в своих постелях, и как ни в чем не бывало пойдем на работу.

Вместо того, чтобы просто уйти, я представил ей то, над чем работал последние пару часов. Я сделал множество различных банок, склянок, мерных колб, и всего, что могло трактоваться как посуда для лаборатории. Все сплошь из обсидиана. И, экспериментируя, я добился того, что вулканическое стекло стало почти прозрачным — серная кислота протравливала цвет, а тонкие стенки не удерживали пигмент. Да, стекло вышло мутным, но само наличие относительно прозрачной тары билось с просьбой Вари упростить жизнь медкабинета и лаборатории по совместительству. Ровно так же, как и я был нуждающимся в таких колбах — ранее пользовался камнями да деревянными мисками, реже металлом.