Мы выдвинулись из тени леса на свободное пространство, демонстрируя не только боеготовность, но еще и нашу численность. И, это наверняка не очевидно, но выходом на свет я хотел показать не только силу, но и готовность говорить. В лесу проще устроить засаду, на открытой местности тяжелее.

— Южане здесь! — Заслышал я издали команду Ивана, донесшуюся обрывками до моего слуха по открытому пространству.

Тяжело было скрыть напряжение. Многочисленная фракция, о которой ходят скверные слухи. Еще и появление их лидера, с такой помпой и неуважением к людям… чувство, что сейчас что-то будет, но мое ощущение опасности помалкивало.

Рикша остановился, Молчун бросил оглобли и отпрянул. Иван и еще один, не знаю пока, кто он такой, раскрыли дверцу повозки и с аккуратностью использования хрусталя и благоговением перед государем, помогли выйти мужчине и спуститься на траву.

Меня проняло, потому что я по косвенным признакам стал понимать, что человек, которого они называют лидером, либо чем-то серьезно болен, либо очень стар. Это объясняет передвижение на транспорте.

Агнесса же, держась в метре от основной части группы, не скрывала собственного беспокойства и накручивала на палец вьющийся темный локон. Нас разделяло, может быть, метров двадцать. И шел Вячеслав ко мне и моей группе мучительно долго, поддерживаемый двумя мужчинами под руки. Когда расстояние сократилось до приемлемого разговора обычным голосом, Коммунисты остановились, и девушка помогла снять с Вячеслава очень глубокий темный капюшон.

— Приветствуем вас, — заговорила она, — перед вами Вячеслав Нестеров, глава, перед вами группа людей с юга, с которыми мы установили контакт. Вы будете говорить с Марком Орловым, их лидером.

Я не понимал причин этих сложностей, пока не взглянул в лицо собеседнику. Он был похож на… оживший скелет. Лицо — это просто кость, обтянутая гниющей кожей, с провалами плоти, открывая желтоватую челюстную кость и скулу. Вместо глаз черные зияющие дыры, вместо волос натянутая кожа с редкими седыми волосками.

— Марк Орлов… — Просипел собеседник, голосом слабым, тонким, будто вот-вот помрет.

Я кивнул своим людям и мы подошли ближе, на несколько шагов, но слушать этого человека с нашего расстояния будет невозможно. С той стороны хоть и возникло небольшое напряжение, но до конфронтации вряд ли дойдет, я это чувствовал. Щитоносцы тоже расслабились, увидев, что для тех, кто прибыл с нами говорить, ситуация не менее напряженная, чем для нас. Обе группы побаивались друг друга и не доверяли, и это, в чудном новом мире, стало обыденностью.