— Я сделаю, Марк. — Заплакала Женя. — Я очень скучаю по мужу, и сильно боюсь теперь всего вокруг. Даже саму себя боюсь, ведь я была так зла и несчастна, что, дура, решила, будто мне станет легче, если я отомщу. Хотя бы вот так, мелко и пакостливо… Прости, мне так жаль…

Женя уткнулась лбом мне в грудь и заплакала. Я никогда не понимал, что делать в таких ситуациях, и лучшее, что приходило на ум, буквально каждый раз, это просто гладить по волосам и шептать слова успокоения. Любые, главное не молчать. Выплачется, возьмет себя в руки.

Затылком чувствовал, как люди в лагере пялятся на нас, стоящих в дальнем углу свода пещер, где был организован медпункт. Разговорчики смолкли, перешептывания усилились. Но мне было плевать.

Прошло некоторое время, прежде, чем Женя успокоилась. И когда это произошло, и мы встретились взглядами, я ощутил облегчение от того давления, что преследовало меня с того рокового выстрела. Сейчас я не видел этой незамутненной злости в глазах женщины, скорее скорбь, страх и отчаяние, и, где-то в отголосках, тоже облегчение.

— Мне нужна будет помощь, — заговорила она собранно и уверенно, словно не плакала минуту назад, — и я бы попросила именно тебя мне ассистировать. Не хочу никого подпускать сюда. Такое позорище.

— Я помогу, говори, все что нужно — я сделаю. — Так же спокойно и уверенно согласился я, уловив тон разговора.

— Потребуется кипяченая вода, любой предмет, по остроте и прочности схожий со скальпелем, так же игла и тончайшая нить. Все остальное у меня есть. — Проговорила женщина список, который я принялся тотчас собирать.

Начать решил с самого длительного по времени вопроса. Тончайшая нить. У меня оставался мешок с паучьим секретом, добытым из пасти медведепаука. Там почти ничего не осталось, однако, на пару метров наберется. Истратив кусочек мяса, схваченного со сковородки, я вызвал лягушонка и поручил ему эту задачу. Объяснял четко, методично, и несколько раз перепроверял результат, корректируя выданную команду. В третий раз получающаяся толщина нити и ее прочность устроили Женю, и я скомандовал продолжать ее скатывать.

Затем поставил воду на печь — прокипятить несколько литров воды на не слишком сильном огне тоже займет какое-то время. А вот про инструменты врача я не беспокоился, ведь уже знал, что и из чего делать.

Пообещав, что скоро все будет, я оставил процессы в лазарете и отправился к обсидиановому водопаду. Там добыл несколько кусков застекленевшей породы, из которых и получу требуемое. Мастерить решил там же — возле воды.

Подвесив у себя над плечом иллюзорный свет, дабы лучше видеть, принялся осторожно раскалывать попавший мне в руки кусок обсидиана, размером где-то в полторы моих ладони. Точечно, разложением, я снимал лишнее — слой за слоем, создавая по образу и подобию из памяти настоящий медицинский скальпель.