— Начальник, дарагой, мнэ бы линеэчку, длинную такую, что би не на глазок мерить! Сдэлать-то я и сам могу, нэ трудно, да толька как размэр памерить, чтобы не ошибиться, никак нэ придумаю! — Пожаловался Микаэль.

— Тоже есть идея, Миш. — Кивнул я. — Сделаем, не проблема.

— Вай, как замэчательно! — Обрадовался строитель, и мы продолжили.

Виолетта напомнила о том, что она сейчас, фактически, самый бесполезный член фракции. Вся ее польза — это помощь по хозяйству Варе и Каре, и стирка, от которой болят руки. Новый навык, который она получила, истратив распределенные мной ранее очки, на втором уровне, был сугубо боевым, и являл собой временную дезориентацию врага. Эдакое помутнение, вызываемое на расстоянии. Полученный на четвертом был утилитарным — могла временно отключить ощущение боли.

Женя сразу же оживилась, как только услышала описание способности в подробностях, и даже что-то шепнула девушке, косящей на один глаз, на ухо. Та кивнула. И продолжила уже для всех.

Она извинялась за свое бесполезное существование, но система предлагала ей какой-то абсурд, и то, что она взяла — лучшее из доступного. Меня удивил Егор — вступился за девушку, перед ней же самой, и старательно убеждал в том, что не все так плохо, как она это видит, а ее труд в лагере и вклад в общее дело очень даже заметен и важен.

Тем не менее, продравшись сквозь самокопания, я смог выяснить ее просьбу. Ей нужны были материалы для куклы и помощь в ее создании. Виолетта чувствовала, что ключ к ее способностям в принципе и пользе в частности лежит именно в создании такой куклы, которую она могла бы использовать. Я согласился с ее доводами и даже, дабы поддержать, вызвал своего лягушонка, продемонстрировав парочку его возможностей по навигации и мелкой моторике.

— Уверен, твоя кукла сможет не хуже, и зеленому товарищу подспорье.

— А я смогу помочь. Если сложится с красками, я бы ее тебе разрисовала! Не обещаю, что не получится какой-нибудь дешманский кринж, но цветочков или сердечек накалякаю! — Прыснула Лиза.

— Я бы хотела, чтобы кукла была полностью черной. — Мрачнее самой темной ночи, и голосом, словно из могилы, проговорила Виолетта.

Последней по очереди, но не последней по важности есть и оставалась Линь Синь. Я ждал сейчас либо полного непонимания происходящего, либо какой-то ультра сложный запрос, через который будет сложнее продраться, чтобы понять его нюансы, нежели выполнить. Но все оказалось куда прозаичнее.

Девушка указала себе на губы и горло, а затем, на нашем родненьком, криво и сильно шепелявя, произнесла.