Пока обалдевший Гамай разглядывал первого гостя, откуда-то сбоку явилась еще одна точная копия голодной уродливой твари, а из-за тех же кустов, в погоне за густыми сосновыми ветками, почти строго вверх, взметнулось и третье змееподобное существо. Перепуганный парень еще крепче прижался к сосне, как будто старался слиться с деревом в единое целое. Отчего-то охотник не сомневался, что чудища не побрезгуют и мяском, если выдастся случай поймать кого-либо живого. Черви с бешеной скоростью объедали пространство перед собой, постепенно продвигаясь вперед. Они вытягивались все дальше и дальше, навстречу еще не освоенной пище, но, в отличие от своих крохотных земляных собратьев, по-прежнему плыли по воздуху, никак не желая ползти.
Чудовища все удлинялись и удлинялись, добавляя к своим непомерным размерам локоть за локтем, но на скорое появление потерявшихся где-то хвостов не было даже намека. Зато в поле зрения парня неожиданно попало здоровенное серо-зеленое нечто, двигавшееся вслед за червями. Удивительно, но эта гигантская туша имела точно такой же окрас, что и трио летучих обжор. С небольшим промедлением до Гамая наконец-то дошло, что он наблюдает за трапезой всего одного, но невероятно огромного существа.
Голодные черви оказались отнюдь не червями, а тремя здоровенными щупальцами — каждое по полсотни локтей длиной. Гамай аж тряхнул головой, стараясь разогнать наваждение. Бесполезно — страшный сон никуда не девался. Чудище продолжало ползти вперед и вскоре целиком выбралось на поляну возле приютившей Гамая сосны. Вот это действительно был гигант, так гигант! Подстреленный Арилом зубастый зверь смотрелся бы на фоне этой громадины просто кроликом рядом с медведем. Обтянутое грубой шероховатой шкурой, широкое плоское тело поддерживали над землей на высоте в два человеческих роста сразу шесть толстых округлых лап. При полном отсутствии головы, исполинское чудище походило чем-то на паука или рака, правда, оставшегося без единой клешни. Ни рта, ни ушей, ни ноздрей — сплошной цельный панцирь. Зато по краям передней части огромного туловища, не моргая, таращились, лишенные век и ресниц, два красных большущих глаза. Необычно бликуя на солнце, эти буркалы всем своим видом наводили на мысль, что их прочная оболочка не поддастся даже стреле. Шкуры это касалось тем более. Охотник, сам того не желая, принялся выискивать слабые места в идеальной звериной защите, но, похоже, таких просто не было в принципе. Ни зверь, а живая гора!
Шагов тридцать в длину, в ширину вдвое меньше, без хвоста и безумно тяжелый — вон, как лапами землю вминает. Но чуднее всего все же черви-хваталки, что ему в том числе вместо рук. Растущие из передней части подбрюшья чудовища змееподобные щупальца жили как будто своей собственной жизнью и вразнобой, каждое само по себе, безостановочно перелетали с места на место, изгибаясь под любыми углами. Вот на пути исполина попалось упавшее дерево. Ближний к преграде отросток тут же метнулся к стволу, немного его приобвил и, без видимых усилий, отодвинул помеху в сторону. Чем не рука?