Арил попробовал вскочить на ноги. Как ни странно, но это ему удалось — кости целы! Да и конь проявил расторопность. Всунув ногу в блеснувшее стремя, Лис хотел оторвать от земли и вторую конечность, но не тут-то было — в ступню кто-то намертво впился, не давая забраться в седло. Ожидая увидеть когтистые лапы, парень бросил испуганный взгляд себе за спину. Тварей не было. В правую ногу вцепился Эрмин.

Ниже пояса верный слуга своего господина был придавлен тяжелой громадой коня, безуспешно гребущего жижу копытами. Дергающееся в тщетных попытках подняться животное, видно, переломало валонгцу все кости в ногах — на едва различимом лице человека проступали следы сильной боли. Невзирая на муки и скорую смерть, всадник явно желал одного — во что бы то ни стало выполнить волю хозяина. Не давая охотнику прыгнуть в седло и умчаться, Эрмин свободной рукой тянул к Лису сумку.

— Передай господину! — прохрипел воин. — Живо! Бери!

Все события с того мига, как Арил рухнул в грязь, заняли всего несколько мгновений. Просто эти мгновения тянулись так медленно, что казалось, будто участники этой стремительной драмы попали в какой-то сон, где время течет по-другому.

Лис схватил сумку Малкольма, и пальцы Эрмина немедля разжались, позволив охотнику, наконец, запрыгнуть в седло. В тот же миг ход времени возвратил свою прежнюю скорость, и сразу несколько тварей накинулись на упавших. Раздалось хрипящее ржание. Завопил диким голосом Дирк, попытавшийся встретить чудовищ с мечом в руках. Конь дружинника ускакал в темноту, и солдату уже ничего не осталось, кроме как попробовать продать свою жизнь подороже.

Лошадь Лиса рванулась прочь, но как следует разогнаться уже не успела. В область крупа последовал первый тяжелый удар. Конь шатнулся вперед и безумно заржал, получив несмертельную рану. Когти следующей твари впились лошади в левую ляжку. Всадник чудом не рухнул назад, со спины взвившегося на дыбы скакуна. Остервенело кружась и брыкаясь копытами, конь Арила стряхнул нападавших и, едва устояв на ногах, вновь помчался вперед. Непогода и тьма в один миг проглотили наездника с лошадью. Шлепки лап по грязи и шипение растворились в шуме дождя. Ни своих, ни чужих, только темень и капли в лицо — но они все неслись, и неслись, и неслись.

* * *

Боги сжалились в эту ночь над Арилом, не позволив вслепую летящему всаднику наскочить в темноте на препятствие. Постепенно терявшая кровь лошадь Лиса пала ближе к рассвету. Задремавший наездник едва не расшибся о землю, но все обошлось — синяки, да царапины. Их и так пруд пруди. К тому времени буря уже прекратилась, и в лесу разлилась тишина.