Права на озвучку принадлежат каналу "Слушай Лешего"
Другие озвучки будут считаться нарушением авторского права.
Дом №26
Ярославская область богата на старые деревни, заброшенные усадьбы и покосившиеся дома, которые помнят ещё дореволюционные времена. Одна из таких деревень — Воскресенское, что стоит на берегу малой реки, в пятидесяти километрах от Тутаева. Официально в деревне числится двадцать семь дворов, но местные знают: если считать заброшенные и нежилые дома, то их куда больше тридцати. И один из них — дом номер 26 — местные жители обходят стороной вот уже почти сорок лет.
Эту историю мне рассказала женщина, которая пожелала остаться неизвестной. Она попросила изменить имена, но события — оставить как есть. Слушайте внимательно, потому что то, что случилось в этом доме, случилось на самом деле, и было задокументировано участковым милиционером Воскресенского сельсовета в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году. Копия того протокола, по слухам, до сих пор хранится в архиве Тутаевского районного отдела внутренних дел.
Итак, слушайте.
Осенью тысяча девятьсот восемьдесят второго года семья Черновых переехала из Ярославля в деревню Воскресенское. Глава семьи, Виктор Андреевич Чернов, работал инженером на заводе, но после сокращения штата решил, что городская жизнь себя исчерпала. Его жена Тамара Ильинична преподавала в школе музыку, а трое детей — Ольга, четырнадцати лет, Дмитрий, десяти, и самая младшая, Настенька, которой едва исполнилось пять, — восприняли переезд как приключение.
Дом номер 26 достался Черновым почти даром. Купить его удалось через дальнюю родственницу Тамары Ильиничны, которая всеми правдами и неправдами убеждала, что дом «просто нужно немного привести в порядок». Стоял он на отшибе деревни, у самого леса, за покосившимся забором, и был куда больше, чем требовалось семье из пяти человек: два этажа, подвал, чердак, и участок земли почти в гектар.
Когда Черновы впервые подъехали к дому на грузовике с вещами, Виктор Андреевич заметил, что несколько соседей стоят у своих калиток и молча наблюдают. Никто не подошёл поздороваться. Только пожилая женщина, представившаяся бабой Клавой, тихо произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Опять там жить будут. Ну-ну.
Тамара Ильинична попыталась расспросить её, но старуха лишь покачала головой и ушла в дом, ничего не объяснив.
Была ещё одна деталь, на которую тогда никто не обратил внимания: семейный пёс, дворняга по кличке Дружок, всю дорогу мирно дремавший в кузове грузовика, при виде дома внезапно вскочил, ощетинился и разразился таким яростным, почти истерическим лаем, что Виктору Андреевичу пришлось силой оттаскивать его от калитки. Весь остаток дня пёс просидел привязанным у сарая, отказываясь есть, и не сводил глаз с тёмных окон второго этажа.