История была длинная и грустная. У Неко был друг. Лучший друг, с которым они вместе учились в университете на Меркаторе. И этому другу покойный отец оставил бизнес с наказом непременно его спасти и развить, потому что само это дело очень важно для мира. Так и было, потому что бизнес тот занимался работой с магическими металлами и производством лекарств на их базе. Разработка была очень дорогой, велась долго, они кое-как перебивались за счет продажи косметических препаратов, но именно на лекарства требовались деньги и деньги. В какой-то момент друг не смог перекредитоваться и согласился, чтобы Ремоут выкупил его бизнес с условием продолжить дело. Ремоут согласился.

— Дай угадаю. Что-то пошло не так, — прищурился Роман Николаевич.

— Да. Друг откровенно продешевил. Сумма от продажи была недостаточной, чтобы начать еще один такой же бизнес, но, поскольку его оставили директором разработки, он утешал себя, что все еще можно исправить. В разработке у него было лекарство от детского магического истощения. И оно было почти готово. Штука нужная, у детей же эта вещь почти не лечится, а случается чаще, чем хотелось бы.

— Да я знаю, — махнул рукой Роман Николаевич.

— Оно же вполне успешно боролось с деменцией у стареющих магов, и вот этот функционал они отладили полностью, — продолжил Балакирев. — И есть у меня подозрение, что тут-то и зарыта собака, уж очень плотно занято поле. Ну так вот. Уже после покупки Ремоут взял кредит и повесил его на компанию друга, чтобы она сама же этот кредит и обслуживала.

— Ахххх….

— Да. Если бы они справились, то у Ремоута была бы замечательная компания, которая выкупила сама себя.

— Но они не справились?

— Нет. Не смогли. Друг Неко не выдержал и отравился. Уж в лаборатории было чем.

— Я бы не простил, — задумчиво сказал Роман Николаевич.

— И Неко не простил, — пояснил Балакирев. — Он за Ремоутом охотился довольно давно. Но ему не хватало буквально трех процентов до контрольного пакета. И я их ему продал, они как раз у меня были. Теперь они его. Так что все в плюсе, я даже не наваривался. Почти.

— Неловко спрашивать, а разве конструктам разрешено иметь акции? — поднял бровь Роман Николаевич.

— На Земле нет. А на Бодайбо да. За что, думаешь, я вас люблю. На Домино и подавно. На Меркаторе — у меня серый статус, но напрямую я все равно ничего не покупаю, так что это все равно.

— Можем ли мы спать спокойно?

— Спать спокойно надо всегда. Уверен, что Институт уже знает, что это мы, и можно ожидать ответной реакции. Найдут какое-нибудь слабое место, я в них верю. Ну и мы что-нибудь замечательное сотворим в ответ, — глаза у Балакирева горели. — Вообще надо переходить к активным действиям. Их, конечно, больше, но мы лучше!