— Помогите! Пожалуйста, спасите меня!
И так это жалостно прозвучало, что у меня аж сердце упало.
В следующий миг девушка потеряла сознание.
Глава 21 Монстр по имени Анна
— Ваше императорское величество, — наконец догнал меня Вострецов.
Он шипел, как рассерженный кот, и было видно, что страшно ему до потери пульса. Причём, я-то понимал, он боялся далеко не поляков, которые, впрочем, уже давно затихли и не представляли никакой опасности. Боялся он того самого монстра, которого увидел лишь краем глаза. Да и понятно его опасение, в нём ведь был не только страх за свою жизнь, но и страх за мою жизнь и за свою честь, если он вдруг потеряет безрассудного императора.
Но бояться здесь уже некого. И Вострецов это пока что не понял, хоть и продолжал шипеть рассерженно, но при этом, как ни странно, соблюдая почтительность и уважение. Хотя, расскажи мне о том, что кого-то можно окликать рассерженно, но при этом сохраняя почтительность, я бы ни в жизнь не поверил, если бы сам своими ушами не услышал это. От этого мне захотелось только рассмеяться.
Вострецов тем временем оглядывался, поводя по сторонам своим оружием, оглядывая растерзанные тела поляков, будто ожидая, что сейчас они поднимутся и начнут в нас стрелять. При этом глаза его стреляли по сторонам, видимо выискивая ту самую тварь.
Он, как заведённый, повторял:
— Ваше Императорское Величество, назад! Ваше Императорское Величество, назад! Надо уходить!
Тут он встал рядом со мной, и его взгляд упёрся в лежащую передо мной обнажённую девушку. Он так и застыл, раскрыв рот. Затем захлопнул с глухим стуком, потом снова раскрыл, будто рыба, выброшенная на лёд. Глаза у него округлились и выпучились.
— Это что же это? — пробормотал он. — Ваше императорское величество? А как же это? Это что же поляки учинить-то хотели? А тварь где? Ваше величество?
Наконец он опомнился и снова заводил:
— Уходить вам надо, уходить! А девушка здесь откуда? — снова спросил он.
Эх, вроде бы он разведчик, должен обладать сильным духом, а вот к монстрам, стреляющим полякам и голым девушкам оказался не готов. По крайней мере, не единовременно.
Если честно, я и сам такому не готов и сам не понимаю, как сохраняю хладнокровие. Но я ведь император, и должен подавать пример.
— Так, — скомандовал я, — твари больше нет. Пропала она.
— Как пропала? — удивился Вострецов.
— А если вернётся?
— Не вернётся, — заявил я. — Быстро прикажи своим найти какую-нибудь одежду в палатках, — я поморщился, — ну, если что-то уцелело. Надо девушку закутать. Берём её и уходим отсюда. И это, прикажи, чтобы подобрали мне какой-нибудь автомат с боезапасом. Мне вооружиться не помешает, — немного подумав, попросил я.