Хотя кто знает, из-за чего он так себя ведёт? Я пока инициативу не проявлял, пусть будет так как будет.
Народ спрятался, но Тадеуш и гетман остались стоять на открытой местности. Оказалось, что навстречу нам, по той же лесной тропе, которую я так и не разглядел, двигался ещё один отряд. Тоже человек десять, но вооружение у них было не в пример хуже. Четыре охотничьих, ружья и два обреза.
Обрезы — излюбленное оружие наших кулаков и итальянской мафии, — хмыкнул я про себя.
— Приветствую, пан Гжесь, — помахал наш гетман рукой ихнему предводителю.
— И ты здравствуй, пан Стась.
Я себе сделал мысленную пометку — значит, нашего гетмана зовут Стани́слав, — догадался я.
Угрюмо посмотрев на барахло, сваленное в кучу, да на стволы винтовок, которые торчали из-за деревьев, Гжесь грустно вздохнул.
— И что, вы уже всё обобрали? — заключил он.
— Спать надо меньше, — отозвался довольный Стась.
— Неправильно ты делаешь, не по-соседски, пан Стась. Бог заповедовал делиться со своим ближним, — глубокомысленно заметил его собеседник.
— Всё правильно я делаю, — ответил Стась. — Всё лучше, чем немцам досталось бы. Да и не знали ведь мы, что вы тоже пойдёте. А теперь уж и поздно. Да и делиться-то особо нечем, пан Гжесь. Ничего путного. Так, по мелочи.
А я подумал, что что бы изменилось, если бы гетман Стась знал о том, что их соседи тоже выдвинулись помародёрствовать? Да ничего. Тут правила простые: кто первый встал, того и тапки.
— И что, там вообще ничего не осталось? — хмуро поинтересовался Гжесь.
— Как ничего? Железо осталось от самолёта, причём много. Только вам с собой пилы нужно брать и зубила. Да и поторопиться, немцы скоро должны нагрянуть.
Пан Гжесь покривился, а Стась ему назидательно порекомендовал:
— Ладно, неча лясы точить. Мы своё дело сделали и получили, что заслужили. А вы клювами не щёлкайте впредь. А то и того, что осталось, лишитесь. Всё, пока. Некогда мне.
Стась скомандовал своим собирать вещи.
И под грустными взглядами соседей, наш отряд подхватил трофеи и зашагал дальше.
Глава 7 Польская деревня
Польская деревня, в которую меня привели (я отметил, что по лесу дорога заняла часа четыре, но может и больше) меня чрезвычайно удивила. Во-первых, своими размерами. На вскидку, я насчитал здесь домов пятьдесят, если не семьдесят, да еще хозяйственные помещения — сараи, помещения для скота. По нашим меркам, это не деревня, а скорее село. Вон, даже посередине стоит храм. Как он у поляков называется? Кирка? Нет, польские католики именуют свои храмы костелами. Читал. Во-вторых, я удивился стройматериалам. Я-то ждал, что здесь будут глинобитные мазанки, вроде малороссийских, или деревянные домики, а то и каменные жилища. Но эта деревня была застроена фахверковыми зданиями. Показалось даже, что я не в Польше, а где-нибудь в Германии, или в Чехии, типа Крумлова. Нет, до Крумлова деревня не дотягивается по масштабам, но все равно, архитектура, скорее немецкая, чем славянская. В Германии порой сложно определить — где тут город, а где деревня? Порой, дело всего лишь в статусе, а не в количестве домов или жителей. Но кое-что выбивалось из «немецкости» фахверковых жилищ. Крыши были крыты соломой, а не красной черепицей. Впрочем, в английских сериалах часто показывают старинные дома, покрытые сеном. Так что, все может быть. Кто знает, не покрывали ли в сороковые годы в том же Крумлове или в Талле крыши соломой, а теперь перешли на черепицу?