* * *

Айлин, за последние дни прочно взявшая слуг ротных комитов в свой крепкий кулачок встретила нас недовольным взглядом. «Опять нажрались, суки!» — было прямо написано на этом прекрасном лице крупными буквами и готическим шрифтом.

— Ужинать не будем, мы сыты, — как будто бы ничуть не заметил я недовольного вида рыжеволосой красавицы. — Я думаю помыться и спать. Ты как?

В одной постели мы очутились не сказать, чтобы нечаянно для обоих, но под влиянием взрыва гормонов и момента определенно. Пару дней после сражения ни мне, ни этой самоназначенной ротной врачихе было не то чтобы не до секса, но и до практически платонических сексуальных домогательств. Так, разве что переговорить за жизнь, рассказать анекдот, причем необязательно даже пошлый и при случае ввернуть шутку. Это потом, когда значительная часть совершенно не оставляющих свободного времени забот с нас естественным образом свалилась, все случилось както само собой.

Глубоким вечером мы сидели на речном берегу и отблески огня костра играли на ее глазах и волосах. Боу давно ушел, чтобы не мешать нам, мы рассказывали друг другу что — то банальное и пустое, что только может рассказать мужчина женщине и женщина мужчине в подобной ситуации, пили вино заедая шашлыком, шутили и смеялись, старательно обходя могущие испортить вечер темы, пока в один прекрасный момент наши глаза не встретились, и взявшись за руки мы просто не и не пошли в лагерь, проснувшись утром в объятьях друг друга.

А когда я вышел из палатки, меня встретил как будто заранее поджидавший снаружи Койер, что метнул нахальный взгляд внутрь и прежде чем я успел разозлиться, растянул рожу в доброжелательной улыбке и довольно таки фамильярно для пропасти между сословиями и нашего служебного положения поздравил:

— Рад за вас, Ваша Милость. Не испугаюсь сказать что прекраснейшая, достойнейшая женщина! — И ушел, оставив меня в некотором раздрае, как на подобное поздравление от него реагировать.

Боу не сказал ничего, разве что, отметив усталый вид и тени под глазами подруги подмигнул и одарил короткой кривой усмешкой. Лойх еще не вставал, так что его первую реакцию я пропустил. Слуг, новость что мы наконец, спутались, тоже нисколько не удивила. Слепых там не было и к чему всё идет все видели прекрасно. Обе служанки, глядя на нас, млели, улыбались и романтично вздыхали. Мнение солдат никого не интересовало. Покойного фера ан Дреса тоже не вспоминал никто.

Короче сказать, всё шло слишком уж хорошо, чтобы продлится долго.

— Рассказывай! — Мягонько начала брать быка за рога женщина сразу же, как мы оказались одни и в темноте. А чтобы у меня не возникло даже мысли о возможном сопротивлении, дополнила вопрос своими остренькими коготочками, скребущими по груди в неприкрытой угрозе дай повод сразу вырвать мужику сердце.