Череп рухнул как подкошенный, едва не утянув следом. Ладонью я смог обхватить только половину его шеи, поэтому и вырвавшаяся под давлением сила отпилила только эту часть, вместе с позвоночником. Рана выглядела жутко, так, словно ему голову отняли тупой пилой, а потом просто приложили обратно. Потерев горло, я жадно хватал воздух, приходя в себя. Затем наклонился, чтобы стянуть с его пальца перстень. Получилось не с первого раза, так как левая рука онемела и пальцы не слушались, да и правая, в которой был зажат боевой стержень, чувствовала себя не лучше. На запястье остался синяк в форме пальцев. Такой же синяк у меня должен быть и на шее. Не знаю, будет ли он виден под слоем силиконовой кожи. Ладонью Череп немного сорвал самые нижние части грима и, надеюсь, что высокий воротник кофты скроет этот недостаток.

Забрав перстень в форме черепа, я поднялся и поспешил к мастеру Ву Ци. Он сидел на краю площадки, медленно приходя в себя. При этом выглядел он бледным, но на мой обеспокоенный взгляд ответил жестом ладони, как бы говоря, что ничего серьёзного не случилось. В пару жестов я попытался объяснить, что пойду дальше, а ему следует вернуться в лагерь. Он меня понял, подумал несколько секунд, затем кивнул. Я вспомнил жест, которым он изображал нож, повторил, ткнув пальцем в него. Удастся мне добыть этот артефакт, отдам.

Следом я прошёл к мастеру Давыдову, достав на ходу прибор для голоса. Горло до сих пор болело, поэтому не был уверен, что получится хоть что-то сказать.

— Против мастера, изучающего укрепление тела, Вы выбрали неверную тактику, — сказал я на английском. Голос даже сквозь прибор получился не слишком разборчивым. — Дальше Вам лучше не идти. Меня вы не победите в таком состоянии. Пожалуйста, присмотрите за мастером Ву Ци, он серьёзно пострадал и надо бы доставить его в больницу.

Я продемонстрировал Трофиму Михайловичу перстень.

— Этот мастер из древней языческой секты, и он пришёл за маской. Уверен, что следом за ним придут ещё такие же монстры. Не стоит рисковать жизнью ради опасного артефакта.

— Действительно, не стоит, — голос Давыдова оказался неожиданно низким. Он очень осторожно держал правую руку, прижимая её к телу и зафиксировав какой-то техникой. — В таком случае мне остаётся только пожелать Вам удачи, мистер Дымов.

Кивнув ему, я направился к чернокожему представителю Колизея, довольному, словно в лотерею выиграл. Он едва не приплясывал от нетерпения, ожидая, пока я подойду. Надо отдать ему должное, покосившуюся башню он сумел сохранить в целости, хотя кроме Давыдова никто масштабными и разрушительными техниками не разбрасывался. А та тяжесть, что демонстрировал Череп, работала только на людей.