— Не переживай, сейчас и чай, и обед заберём, — ободряюще улыбнулся я. — Пошли.

Мне Тася ещё накануне говорила, что работники императорской кухни, не знаю, как их по-другому назвать, успели провести небольшой ремонт и самой кухней стало пользоваться гораздо удобней. Там заменили почти всё оборудование, включая холодильник, вместо которого установили огромного монстра, едва поместившимся в угол комнаты. Поменяли систему вентиляции, поэтому на этаже перестало пахнуть едой, а в столовой вместо старой появилась новенькая и приятная глазу раковина для мытья рук. Даже дверь в помещении переделали и жильцов из двух ближайших комнат выселили. Помню, жаловалась на них старшая кухарка, говорила, что отвлекают. В общем, этаж понемногу преображался и что-то мне подсказывало, что не в лучшую сторону. Тася шутила, что и нас пускать перестанут и попросят освободить помещения.

Когда мы поднялись, на нашем этаже было привычно тихо, но у двери на кухню появился охранник. Незнакомый мне мужчина в костюме с галстуком скучал на стуле едва ли не посреди коридора, сразу за освобождёнными комнатами. Увидев нас, он встал, поправил костюм.

— Доброго утра, Кузьма Фёдорович, — отчеканил он, вытягиваясь в струнку, когда я решительно подошёл с намерениями устроить драку. Не люблю я, когда то, что нравится, к чему привык, меняют без моего ведома. Видя мой взгляд, охранник добавил. — Вы меня, наверное, не помните, мы пересекались в Санкт-Петербурге, на вокзале.

— Не помню, — признался я, немного сбитый с мысли. Опомнившись, показал в сторону сестёр. — Так, ты этих девушек прелестных видишь?

— Как Вас! — кивнул он.

— Проходили мимо недавно?

— Так точно! На кухню заходили. Тамара Валентиновна ругалась и выставила их. Обещала пожаловаться Насонову на меня, что посторонних пускаю.

— Понятно. Так ты здесь, значит, смотришь, чтобы посторонние на мою кухню не заходили?

— Так точно! — повторил он.

— Тогда, без разрешения, на мою, — я выделил это слово, — кухню никого не пускай. Таисию Павловну и этих девушек — можно. Других гони в шею. А то осерчаю, и всех посторонних в окно выкину.

— Так четвёртый этаж ведь, — сказал он с немного странной интонацией, словно ни секунды в моей угрозе не сомневался.

— Хорошо, спущу на первый этаж и выкину из окна оттуда.

— А Николая Ивановича? — деловито уточнил он.

— Сделаешь одно исключение, они всей толпой и попрут, — проворчал я. — Ладно, Николая Ивановича можно пропустить.

— Так, может, я начальство поставлю в известность о новых правилах?

— Валяй, — подтянув рукава и, вспомнив о фиксаторе, я решительно направился к кухне.