— Привет. Занимаешься?

— Третий этаж ведь, — удивлённо сказал он, пытаясь заглянуть через подоконник.

— Хорошо, что не тридцатый, — рассмеялся я. — Преподаватель далеко ушёл?

— Минут через пятнадцать вернётся, — он всё же сумел перегнуться, посмотреть вниз. — Ты что, в воздухе висишь?

— Не, я левитировать пока не умею. Стою на ступеньке из доспеха. Опираюсь на подоконник и вон на ту железку, торчащую из стены. Удобно. Меня в клуб скалолазов в своё время не взяли, говорят: «мошенник, так не бывает».

Николай улыбнулся, отступая в сторону, чтобы я смог подняться в класс. Я осторожно прикрыл окно, чтобы не пускать холодный воздух.

— Слушай, тебя на территории МИБИ найти — та ещё задачка, — посетовал я, усаживаясь на край ближайшей парты. — Никто не знает, где занимается наследник, а если знают, то молчат как рыбы об лёд. Запугала твоя охрана всех, даже студентов.

— Сложнее всего обезопасить кого-нибудь не от наёмных убийц и недоброжелателей, а от психов, мечтающих о пяти минутах славы. Отцу один раз ножницы в бок сунули, когда он ещё в академии учился.

— Тебя на лекции-то общие пускают? Или ты здесь в одиночестве целый день?

— Пускают, — он улыбнулся. — Даже группу подобрали для занятий физкультурой. Я попросил, чтобы туда Катю Хованскую включили.

— Ага, понятно, почему она про твоё расписание всё знает. Так, пока преподаватель не вернулся, рассказывай, что у тебя за проблемы возникли.

— Разговор подслушал во дворце, почти случайно.

— Почти или случайно? Всё, всё, не перебиваю, прости.

— Я в отцов тайник пробрался, — начал он, усаживаясь на соседнюю парту. — Там сейчас ничего особо нет, кроме бардака. Но старые дневники всё ещё хранятся. Засиделся я там допоздна, а когда выходить стал, заметил, что в кабинете кто-то есть. Это единственная комната, где телефон с шифратором установлен и можно звонить так, что даже на коммутаторе не подслушают. Главное — чтобы с той стороны такой же аппарат был. Но, в любом случае, направление звонка фиксируют.

— Ближе к делу, — поторопил я его.

— Там был заместитель Алексея Павловича, начальника охраны Кремлёвского дворца. Он сказал: «У меня всё готово, чтобы разыграть карту Старицкого ещё раз». А потом добавил что-то про четверг.

Николай замолчал, многозначительно посмотрев на меня. И сейчас его взгляд был такой же, как у любого подростка в пятнадцать лет.

— Однако, — произнёс я. — А кому он звонил?

— Не знаю, — Николай развёл руками. — Только на коммутаторе могут сказать. Но на следующее утро меня внезапно отправили в МИБИ, хотя до понедельника я должен был находиться во дворце. Могу подумать только о том, что снова на маму и сестёр будут покушаться.