— И что теперь? — спросил я после небольшой паузы.

— Будем работать с тем, что есть, — сказал Глеб Романович. — Вы с Алёной ничего и никому не рассказывайте.

— Хорошо. Только если вы найдёте Старицкого, дайте знать.

— Непременно, — кивнул Осташкин.

Вот и всё совещание. Из здания я вышел задумчивый, прикидывая, во что всё это выльется. Странная какая-то операция получилась. Столько подготовки, хорошая засада и как итог, три трупа и беглый начальник охраны. Следом за мной из здания вышел капитан Смирнов, вынул из нагрудного кармана толстую коричневую сигарету, щёлкнул зажигалкой.

— Я не затягиваясь, — сказал он, поймав мой укоризненный взгляд.

— Всё плохо, да? — спросил я.

— Если бы поляк умудрился сбежать, было бы хуже. Его ночью в реке чисто случайно задели взрывом. Руку с плечом оторвало, вот он и всплыл.

— А команда поддержки у них была? Должна быть.

— Табак для трубок, — капитан показал на сигарету. — Пахнет хорошо и на мысли правильные настраивает. Нет, поддержки у них не было. Приехали втроём на машине. Начальник охраны лично выписывал им пропуска и проводил на территорию объекта. Грамотно подделал согласующие документы. До того, как тревожная кнопка сработала никто не догадывался, что они на территории особо охраняемого объекта прячутся.

Мы зашагали в сторону здания дворца.

— Как думаете, Разумовский сможет выйти сухим из воды? — спросил я.

— Смотря что иметь в виду. Обвинить его в госизмене можно, но дело будет шумным и малоперспективным. Его многие поддерживают и, если не появится что-то, что перевернёт общественное мнение, не факт, что дело закончится обвинительным заключением. Опасность в другом. Великий князь перешагнул черту, после которой… не стану говорить «невозможно», но трудно вернуться обратно. Когда наследник, Николай Иванович, узнает о том, что его дядя покушался на жизнь княжон и Елены Алексеевны, он вряд ли подобное простит. Сейчас это на Разумовских не скажется, но пройдёт лет десять и всё может измениться. Нынешние союзники Великого князя преданы ему только до тех пор, пока им это выгодно.

— То есть, Разумовскому ничего не остаётся, кроме ещё одной попытки? — уточнил я. — Только в этот раз он включит в список самого Николая? А сил для этого у него хватит? Пока он только наёмниками раскидывается, жертвуя ими как пешками.

— Пока у тебя много денег, наёмники найдутся, — философски заметил Смирнов.

— Да, он же такую технику индусам продал, падла, — поморщился я.

— Имел право, — сказал он. — Техника принадлежала Разумовскому.

— Ничего, я против этого приёма контрмеру придумаю, чтобы покупатели плакали навзрыд и требовали компенсацию.